Но взгляд смягчился, и он привлек дочь к себе, зарываясь пальцами в ее длинные волнистые волосы, а у Шели защемило сердце — такой жуткий хищник, такой жестокий и непримиримый деспот настолько безумно любит свою дочь, что от нежности его прикосновений к ней у Шели на коже выступают мурашки, и она понимает, что готова забыть и простить ему что угодно…что угодно, кроме исчезновения Ариса.

Спустя некоторое время мальчишка Эйнстрем принес Лиат присягу верности и добровольно принял от нее клеймо, чтобы служить ей до самой смерти. И таких потом стало очень много в свите принцессы Мендемая. Вот почему армия маленькой демоницы считалась одной из самых сильных. Она состояла из добровольцев, готовых за нее сдохнуть в любую секунду.

— Ты не пойдешь на юг. Эльфы снова вышли на тропу войны. Я не стану рисковать тобой.

— Пойду, отец. Южная Цитадель нуждается в правителе. Я назначу хранителя и поеду в Арказар за новой партией рабов.

— Если что-то произойдет, я не смогу тебе помочь.

Лиат рассмеялась, а Шели снова подумала о том, как сильно она похожа на Аша… Такие же ровные белые зубы и заразительный смех. Те же вихри огня в глазах, черных, как Мендемайская ночь. Аш говорил, что у Руаха Эша были такие же, что она похожа на своего деда.

— Мои воины самые сильные, папа. Они восстанут даже против тебя, если потребуется.

— Что ж воины, готовые умереть за тебя — это прекрасно.

Лиат ударила отца по груди кулачками:

— То есть ты даже не допускаешь мысли, что мои воины могут одолеть твоих?

— Нуууу, я бы мог дать им немножко выиграть ради тебя.

— Какой ты…плохой.

— Но ты все равно меня любишь.

Лиат обхватила маленькими ладонями лицо отца.

— Ты для меня самый лучший мужчина на свете. Я тебя не просто люблю, я тебя обожаю. Если я когда-нибудь выйду замуж, этот мужчина будет твоей копией…

— А если не будет?

— Я вечно буду твоей маленькой девочкой.

— Ты будешь моей маленькой девочкой всегда. И это не имеет отношение ни к твоему замужеству, ни к чему-либо еще.

— Конечно, буду. Даже не сомневайся в этом. Я никогда не променяю тебя на кого-то…никогда не предам тебя.

— Знаю, дочка, знаю. В твоей крови не живет предательство. Ты — Руах. Мы не умеем нарушать клятвы.

Шели тихо смеялась, видя выражение глупейшей радости на лице самого страшного демона, когда Лиат целовала его в щеки и гладила по лицу. Только дочери могут плести из своих отцов веревки из колючей проволоки и еще украшать их цветами. Женщина даже не сомневалась, что Аш позволит всей армии дочери выиграть, лишь бы она улыбалась и хлопала в ладоши от восторга.

Но именно в такие минуты Шели вспоминала своих детей. Она мечтала, что когда-нибудь сможет увидеть их снова…Не на короткие мгновения, а хотя бы на несколько дней. Та встреча с дочерью и сыном…она видела ее во снах и мечтала о ней наяву каждую секунду, когда не мечтала найти Ариса. Она тогда не поверила сама себе, когда Веда принесла известие о просьбе из мира смертных. Просьбе от женщины, назвавшейся Марианной Мокану и приложившей к письму свое фото с маленькой родинкой на щеке, но матери было достаточно увидеть цвет ее глаз. Как же Шели было страшно, что Аш не разрешит… что запретит нарушать законы о соприкосновении миров, но он…он смял большими лист бумаги, и тот сгорел у него прямо в ладони.

— Передай моей дочери, Веда, что она может рассчитывать на мою помощь.

Это была самая короткая встреча из всех, что случались в жизни Шели, и самая длинная в то же время. На границе, где Мендемай соприкасается с Асфентусом, своеобразным коридором в мир смертных, через Арказар. Они встретились на нейтральной полосе, которая представляла собой кусок вымерзшей или выгоревшей земли без единого растения с плотной завесой из тумана, через который Шели не видела даже свои пальцы, если вытянуть руки.

От волнения ей казалось, что она умирает и Аш держал ее за запястье. Ладонь верховного демона вспотела и дрожала. Первая встреча за столько лет…

А для их дочери с сыном прошло намного больше времени. На земле часы отмеряют свой бег намного быстрее. И наконец-то из тумана выступила хрупкая молодая женщина с тремя детьми. Двое из них шли рядом с ней, а третьего, совсем крошечного младенца, она держала на руках.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Шели

Женщина была настолько похожа на саму Шели, что той невольно показалось, что она смотрится в зеркало. Только у отражения черные волосы, как у Аша, и невозможного цвета глаза. И перед глазами самой Шели мелькают картинки, как держит крошечную девочку на руках, как прячется с ней от воинов Асмодея, как она плачет в своей кроватке… и как Аш впервые берет ее на руки. Своего первенца. Свою маленькую девочку. Так он ее называл, глядя на ее лицо и трогая большим пальцем ладошку. Слезы застыли где-то в горле и дрожат на ресницах, искажая лицо дочери, как будто Шели смотрит на нее сквозь хрусталь потерянных лет и отчаяния из-за понимания, насколько далеки они, насколько чужие, и как много всего она потеряла из их жизни, взросления.