Сильная? Она сейчас чувствовала себя самой слабой женщиной в мире. Её накрывало беспомощностью, злостью, виной — всем сразу.

С экрана снова прозвучало его имя. Эйдан Маккензи . Оно резало её, как нож.

Клэр не могла больше сидеть. Её трясло, как от холода, но внутри всё горело. Она почувствовала, как её переполняет нестерпимая потребность действовать, двигаться, что-то сделать.

Она поднялась, шатаясь, как будто поднимаясь из бездны.

Телефон лежал в её дрожащих руках, как ненужный кусок металла, холодный, бесполезный, чужой. Сообщение так и оставалось непрочитанным. Маленький экран бездушно светился одним именем: Эйдан Маккензи . Имя того, кто вытянул её из ада, кто спас её ребёнка, кто спас её саму. Тот, чьи руки держали её, когда она падала. Тот, кто сейчас лежал где-то там, возможно, в больнице. Возможно, раненый. Возможно…

Эта мысль была невыносимой. Её дыхание перешло в короткие, судорожные вдохи.

Она закрыла лицо руками, пытаясь удержать рвущийся наружу крик, но слёзы, горячие и бессильные, вырывались сами. Паника нарастала, захлёстывала её, будто снежная лавина снова накрывала её с головой.

Её ноги сами понесли её по комнате. Туда-сюда. Кроватка Джейка. Окно. Кровать. Окно. Она металась, как зверь в клетке, раз за разом обновляя экран телефона. Но всё было напрасно. Сообщение всё ещё оставалось непрочитанным.

Она остановилась перед зеркалом, её взгляд упал на своё отражение. Измученное лицо, глаза, покрасневшие от слёз. Это была не та Клэр, которая улыбалась на обложках журналов или сопровождала Джона на светских раутах. Это была женщина, разорванная страхом и отчаянием.

— Эйдан… — выдохнула она, чувствуя, как горло сжимается от рыданий. Слова застряли в её горле, не найдя выхода.

Она рухнула на кровать, сжимая телефон так, словно он был её последней надеждой, её последней ниточкой, связывающей её с ним. В её голове метались хаотичные, разорванные образы из новостей: разрушенные дома, чёрные клубы дыма, машины скорой помощи, носилки. Люди в форме спешат к пострадавшим. А потом — его лицо. Лицо, которое она, казалось, знала теперь лучше любого другого.

Как он улыбнулся, когда она впервые приложила Джейка к груди. Как его руки, грубые, покрытые шрамами, так осторожно держали её ребёнка, будто боялись причинить вред. Как его голос, хриплый и уверенный, шептал ей: "Ты справишься. Ты сильная."

"Ты справишься."

Но теперь его не было рядом, чтобы повторить эти слова. Он где-то там, а она здесь, беспомощная, разрываемая тревогой и чувством вины.

— Эйдан, пожалуйста, только будь живой, — шептала она, закрыв глаза и чувствуя, как её сердце разрывается.

Но тишина была невыносимой.

Она резко поднялась с кровати, её руки судорожно начали перебирать телефон. Снова открыла его профиль. Снова перечитала то короткое сообщение, которое отправила ему накануне: "Привет, Эйдан. Это Клэр. Я хотела сказать спасибо за всё, что ты сделал для нас. Как ты? Как твоя жизнь?"

Как будто этого было достаточно. Как будто эти несколько строчек могли выразить всё то, что разрывало её изнутри. Всё, что она хотела сказать.

Но ответа так и не было.

Она закусила губу до крови, чтобы удержать крик, чтобы заглушить голос в голове, который уже шептал, что это её вина. Что она должна была… Нет, что она обязана была что-то сделать.

В голове стучало только одно: "Я должна знать. Я должна понять."

Эта ночь тянулась, словно целая вечность. Клэр сидела на кровати, неподвижно глядя в темноту.

Глаза опухли от слёз, тело измотано бессонницей и беспомощностью, но всё это не имело значения. Решение пришло внезапно, ярко и безоговорочно, как вспышка молнии: она должна увидеть его. Она должна узнать, что с ним.

Клэр медленно встала с кровати, словно её ноги не принадлежали ей. Она подошла к кроватке Джейка. Он спал крепко, его пухлые щёчки едва виднелись из-под одеяльца. Такой маленький. Такой беззащитный. Она наклонилась и осторожно погладила его по голове, словно боялась разбудить.

Её сердце сжалось, когда она отвернулась. Она знала, что уходит, оставляя его, пусть и ненадолго. Это решение было мучительным, но в то же время единственно правильным. Она не могла оставаться в этом доме, в этой золотой клетке, не зная, что с Эйданом.

Она позвонила няне, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Когда женщина согласилась приехать рано утром, Клэр выдохнула с облегчением. Затем она взяла ручку и оставила записку Джону на столе: короткую, без лишних слов. Она знала, что он не станет искать её. Для него это будет просто очередной каприз, который он посчитает ниже своего внимания.

Но даже если бы он попытался остановить её, она бы не позволила. Сегодня её воля была сильнее, чем его контроль.