— Боже… — выдохнула Клэр, чувствуя, как воздух застревает в лёгких.

Она не могла читать дальше, но не могла и остановиться.

"Коллеги описывают Маккензи как человека, который до последнего верил, что сможет их спасти. Он дважды пытался прорваться сквозь огонь. Позже он сам был госпитализирован с ожогами второй степени."

Клэр закрыла лицо руками. Её плечи задрожали.

"Дважды… Он дважды шёл за ними в этот чёртов ад. Человек, который спас меня, не смог спасти свою семью. Господи, Эйдан…"

Она снова посмотрела на фотографию. Тот самый взгляд. Пустой. Полный вины. Она поняла, что всё это время он был рядом с ней не только потому, что хотел помочь, но и потому, что это была его личная борьба.

"Ты хотел спасти нас, потому что не смог спасти их…"

Она снова открыла статью.

"После инцидента Эйдан Маккензи уволился из пожарной службы, не выдержав эмоционального давления. Он больше не давал интервью и предпочёл уединённую жизнь вдали от города."

Эти слова врезались в её сознание. Уволился. Закрылся. Исчез. А мне он этого не сказал…Она вспомнила его глаза, его шрамы. Вспомнила, как он избегал говорить о себе.

Теперь она понимала, почему.

Её голова опустилась на руки. Клэр сидела, согнувшись, как будто пыталась защитить себя от удара, который сама себе нанесла. Слёзы катились по её щекам.

"Я ничего не знала. Ты был рядом со мной всё это время, спасал меня, моего сына, и я не знала, что ты пережил ад. Я даже не спросила."

Она смахнула слёзы, глядя на спящего Джейка. Он тихо сопел, его маленькие ручки были плотно прижаты к её груди. Спит и ест…счастливый малыш.

"Почему это не ты его отец, Эйдан? Почему это не ты?"

Она вдруг почувствовала невероятное отвращение к себе. К этому дому. К Джону. К его холодным объятиям и фальшивым улыбкам. Он всегда был рядом, но не видел её. Не понимал. А человек, который провёл с ней всего несколько недель, понимал её лучше, чем Джон за всю их совместную жизнь.

Клэр поднялась с кровати. Она не знала, что делает, но ноги сами понесли её к зеркалу. Она смотрела на своё отражение: усталое лицо, бледная кожа, запавшие глаза.

"Ты умерла. Ты осталась там, в снегах. Эта жизнь больше не твоя."

Она смотрела на себя и видела женщину, которая больше не может прятаться за ложным фасадом. Джон мог притворяться. Но она — нет.

Она провела пальцами по стеклу, как будто могла коснуться другого мира, того, где была жива.

"Эйдан, как ты с этим справился? Как ты продолжал жить, зная, что не смог спасти тех, кого любил больше всего? И как мне теперь жить без тебя?"

Клэр подошла к кроватке Джейка и присела рядом.

— Ты должен был быть его сыном, Джейк. А я… я должна была быть его женщиной.

Её руки сжались в кулаки, а слёзы текли без остановки.

— Я не знаю, что делать, малыш. Я боюсь. Но одно я знаю точно. Ты заслуживаешь лучшего.

Её голос задрожал, но она продолжила.

— Ты заслуживаешь отца, который будет любить тебя. Который будет ради тебя жить. А я заслуживаю того, чтобы жить, а не прятаться за фасадом.

Она обняла Джейка и закрыла глаза.

"Эйдан, ты думаешь, что не заслуживаешь счастья. Но ты ошибаешься. Ты дал мне жизнь. Теперь я должна вернуть её тебе."

Клэр знала: она не могла остаться в этом доме. Её место было там, где её сердце. Там, где Эйдан.

Клэр сидела перед зеркалом в своей гардеробной, которую Джон с гордостью называл "её храмом красоты". Глянцевые ящики, усыпанные украшениями, десятки дизайнерских платьев, ровно развешанных по цветам, огромный столик с косметикой и парфюмерией — всё это должно было заставлять её чувствовать себя королевой. Но вместо этого она смотрела на своё отражение и не узнавала женщину, которая на неё глядела.

Её волосы были уложены в безупречную причёску, но ей хотелось растрепать их, как тогда, в горах, когда она могла просто связать их в хвост, чтобы не лезли в лицо. Макияж был лёгким, естественным, подчёркивающим её свежесть, но внутри она чувствовала себя серой, уставшей, чужой.

За дверью раздался голос Джона: — Клэр, у нас встреча через час. Ты готова?

Её руки сжались на подлокотниках кресла. Как будто он спрашивал, готова ли она снова надеть маску.

— Да, я готова, — ответила она с трудом.

Встреча прошла, как и всегда: тихо, без эмоций, словно все они были актёрами в идеально разыгранной пьесе. Джон представлял её коллегам, демонстрировал "идеальную жену". Она улыбалась, держала осанку, кивала в нужные моменты.

Когда они вернулись домой, Джон сразу же достал планшет и начал обсуждать благотворительный проект, которым она должна была "заняться".