Клэр смотрела на него, её сердце разрывалось. Слова рвались наружу, но гордость, страх быть снова отвергнутой сдерживали её. Она уже чувствовала, как стены, которые он возводил между ними, начинают душить её. Её голос дрожал, когда она заговорила.

— Ты думаешь, что знаешь, что я чувствую, Эйдан? — её слова звучали почти шёпотом, но каждое было пропитано болью. — Я…люблю тебя.

Эйдан резко поднял взгляд, его глаза расширились от её признания. На секунду он выглядел так, будто только что его тело пронизало током. Словно он не был готов услышать это. Как будто её слова прошили его насквозь.

— Клэр, нет… — начал он, но голос дрогнул.

— Да, — она шагнула ближе, её голос стал твёрже, несмотря на слёзы, бегущие по щекам. — Я люблю тебя, Эйдан. И я не боюсь это признать. Я поняла это там, в горах. Я поняла это, когда ты спасал меня, спасал Джейка. Я поняла это, когда смотрела, как ты держал его на руках с такой нежностью... с любовью. Ты дал нам не просто жизнь, ты дал нам будущее.

Эйдан отвернулся, его лицо исказилось от боли. Он сжал кулаки, как будто боролся с самим собой, с той правдой, которую так отчаянно пытался отвергнуть.

— Ты не понимаешь, Клэр, — его голос был низким, хриплым. — Я не могу быть частью твоей жизни. Это не для меня. Ты принадлежишь другому миру. Ты принадлежишь ему… Джону. Твоему мужу.

— Не говори за меня! — воскликнула она, её голос сорвался, но она не отступила. — Ты всегда так делаешь. Ты решаешь за меня, как будто я не знаю, чего хочу. Как будто я не понимаю своих чувств. Но я знаю, Эйдан. И я говорю тебе: я люблю тебя.

Его лицо исказилось от боли и гнева. Он развернулся к ней, и в его глазах сверкнуло отчаяние.

— Ты думаешь, любовь это всё, что нужно? Ты правда думаешь, что твоё "я люблю тебя" что-то изменит? — он кричал, и каждый его вздох был полон ярости, направленной на самого себя. — У тебя есть муж. У тебя есть ребёнок. У тебя есть жизнь, которой не будет, если ты будешь со мной.

Клэр замерла, её губы задрожали, но она держалась.

— Но у меня нет тебя, — прошептала она, её голос был едва слышен. — А без тебя всё это ничего не значит.

Эйдан закрыл глаза, его плечи опустились. Он выглядел так, будто боролся со всем миром — и проигрывал. Его руки дрожали, когда он провёл пальцами по волосам.

— Клэр… — его голос сломался. — Ты не понимаешь, что просишь. Я… Я человек, который не умеет любить так, как тебе нужно. Я человек, который только разрушает всё, к чему прикасается.

Она подошла ближе, их лица оказались совсем рядом. Её рука дотронулась до его, тёплая, обжигающая.

— Ты любишь нас, Эйдан, — сказала она, её глаза искрились слезами, но в них была уверенность, которую он не мог игнорировать. — Я видела это. Я чувствовала это. Не говори мне, что я ошибаюсь. Ты любишь нас.

Эйдан открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Его взгляд метался по её лицу, по слезам, по её дрожащим губам. Он хотел оттолкнуть её, хотел отвергнуть эти слова, чтобы спасти её от себя. Но он не мог. Она видела его насквозь. Она знала правду, которую он так упорно пытался скрыть.

— Ты сломаешь свою жизнь, Клэр, — прошептал он наконец. Его голос был полон боли и страха. — Я не хочу быть тем, кто это сделает.

Она чуть улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой.

— Ты не разрушишь мою жизнь, Эйдан. Ты уже спас меня.

Он качнул головой, словно отбрасывая то, что только что услышал, как если бы её слова — признание в любви — могли просто исчезнуть.

— Клэр, стоп, — его голос прозвучал резко, почти как удар. — Хватит.

Она замерла, её глаза, полные слёз, застынули на его лице. Она видела, как напряжены его челюсти, как он избегает смотреть ей в глаза.

— Ты должна вернуться домой, — продолжил он, его голос дрожал, но он старался скрыть это за хриплым тоном. — Ты не можешь быть здесь. Ты не можешь быть со мной.

— Почему ты так говоришь? — её голос сорвался. — Ты боишься меня? Бежишь того, что чувствуешь? Или ты думаешь, что я недостаточно сильна, чтобы сделать выбор?

Он выдохнул, его руки сжались в кулаки, но он не приближался к ней. Его взгляд снова стал холодным, словно он натянул маску, чтобы спрятать всё, что только что открывалось.

— Да, я боюсь, — сказал он наконец, глядя на неё. — Боюсь, что если ты останешься, то ты уничтожишь себя. Ты уничтожишь Джейка. Ты разрушишь всё, что у тебя есть.

Её лицо исказилось от боли, но она не отступила. Она шагнула к нему ближе, её пальцы потянулись к его груди, словно хотели удержать его от окончательного решения.

— Ты не имеешь права решать за меня, Эйдан, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Ты не можешь решать, что для меня лучше.