Эйдан сидел напротив Клэр, опираясь спиной на холодный металлический борт вертолёта. Куртка была сброшена, он сидел в одной рубашке, рука лежала на бедре, а глаза смотрели куда-то в пустоту, но не видели ничего.

Его мысли рвались, как тросы на изношенном мосту. Спасены. Они спасены. И всё же чувство тяжести внутри не отпускало. Он знал, что это должно быть облегчение, но вместо этого внутри жгло — словно пламя, которое невозможно потушить.

Эйдан поймал её взгляд. Их глаза встретились, и в этот момент весь мир исчез. Только они двое — усталые, измотанные, но связанные чем-то…что не возможно теперь разорвать.

Он отвёл взгляд.

"Чёрт," — подумал он, стискивая челюсти. "Почему это так больно? Почему я чувствую, что теряю её прямо сейчас, хотя мы сидим в одном грёбаном вертолёте?"

Клэр прижала Джейка ближе, почти машинально.

Вертолёт качнулся, и в окнах появились пики гор, покрытые снегом. Словно сама природа подводила итоги их борьбы: вот что вы преодолели, а теперь возвращайтесь в свой мир.

Клэр снова посмотрела на Эйдана.

"Он уходит. Я чувствую это. Он уже отдаляется."

— Эйдан... — её голос был едва слышен из-за шума.

Он повернулся к ней, его лицо оставалось непроницаемым.

— Что?

Она сжала губы, пытаясь найти слова, но не смогла. Только покачала головой.

— Это всё изменило меня. Ты изменил меня.

Эйдан хмуро нахмурился.

— Это неважно. Когда мы вернёмся, у тебя будет твоя жизнь. Это всё, что важно.

Она хотела закричать. Хотела разорвать эту стену, которую он так упорно возводил между ними.

— А твоя жизнь, Эйдан? — её голос дрожал. — Где ты будешь? Что ты будешь делать?

Он посмотрел на неё, его глаза наполнились чем-то, что она не могла понять.

— Моя жизнь? Моя жизнь там, где я есть. Это неважно, Клэр. Ты вернёшься к своему мужу. К своему дому. Это правильно.

Она покачала головой, слёзы катились по её щекам.

— Ты правда веришь, что это правильно? После всего, что мы пережили?

Эйдан отвёл взгляд.

— Это правильно, потому что так должно быть.

Они оба замолчали. Слова больше ничего не значили.

Вертолёт начал снижаться. Где-то вдали показались первые признаки цивилизации: серые полосы дорог, маленькие дома, дым из труб.

Эйдан снова посмотрел на неё. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было всё: благодарность, боль, и то, что так и не было сказано вслух.

"Это наш последний момент. Я чувствую это."

Эйдан смотрел на неё, понимая то же самое.

— Мы живы, — сказал он наконец.

Клэр кивнула.

— Мы живы, — повторила она.

Но в её сердце всё кричало: "Мы живы, но мы теряем друг друга."

Клэр не отводила взгляда. Всё внутри неё рвалось на части. Как он мог быть таким чёртовым упрямцем? Как мог сидеть напротив неё, выглядя таким спокойным, когда у неё на душе царил хаос? Она с трудом удерживалась, чтобы не закричать, чтобы не зарыдать? Но…но может она придумала себе и правда сказку? Может быть они ему не нужны?

Джейк заворочался у неё на руках, тихонько посапывая, и это единственное, что сдерживало её. Она должна быть сильной. Ради ребёнка. Но это не делало боль внутри менее острой.

Эйдан снова отвернулся к окну, словно на этом снежном горизонте было что-то настолько важное, что требовало его полного внимания.

— Почему ты не хочешь, чтобы я сказала? — вдруг выпалила она, её голос сорвался на полуслове.

Он напрягся, но не повернулся к ней.

— Не хочу, чтобы ты сказала что?

— Всё, что я чувствую. Всё, что ты тоже чувствуешь, — её голос дрожал, но она продолжала. — Мы пережили всё это вместе. Ты спас нас. Ты был рядом со мной, когда я умирала от страха, когда я думала, что потеряю ребёнка. А теперь ты просто хочешь оттолкнуть меня?

Он медленно повернулся, и его взгляд был острым, как лезвие.

— Это не так просто, Клэр.

— А ты попробуй объяснить! — в её голосе была боль. — Если не просто, скажи мне, что с тобой. Почему ты так чертовски боишься?

Эйдан крепко сжал челюсти, его взгляд потемнел.

— Ты ничего не понимаешь.

Она тряхнула головой.

— Так объясни мне!

Его дыхание стало резким, он провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь стереть весь груз этих разговоров.

— Ты не понимаешь, что, когда вернёшься, всё станет на свои места. Ты поймёшь, что у тебя есть твой мир. Этот дом, твой муж, чёрт, вся эта блестящая жизнь. А я? Я никто. Я никогда и не был кем-то.

— Ты думаешь, это имеет значение? — её голос стал тише, но в нём звучал стальной вызов. — Ты действительно думаешь, что после всего, что я пережила, я просто смогу вернуться туда? Что мне нужна роскошь? Что я пойду к Джону? Ты правда думаешь, что я смогу смотреть на него так же?