– А что мне остаётся делать, Максим? – выкрикнула она, её голос дрожал, но всё же звучал громко. – Я больше не могу сидеть и ждать! Это моя семья, это мой муж!

Её слова кольнули его. Семья, муж. Он ненавидел, как сильно это било по его самолюбию. Почему он вообще был здесь? Почему он снова и снова впутывался в её жизнь? Она была не его. Никогда не была и не будет. Но стоило ему видеть её в таком состоянии, как всё внутри сжималось, как будто он должен был защитить её от всего мира.

– А ты думаешь, что спасёшь его? – Максим шагнул ближе, его голос стал холодным, взгляд — жёстким. – Думаешь, он этого хочет? Может, он и рад, что сбежал. Может, ему плевать.

Он заметил, как эти слова ударили её, словно пощёчина. Её губы дрогнули, но она не отступила.

– Ты ничего не знаешь, – выдохнула она, сжав кулаки. – Ты не знаешь, что он для нас значил.

– А ты? – резко перебил он, не сводя с неё глаз. – Ты знаешь, кем он был? Что он делал? Что оставил после себя? Ты вообще понимаешь, куда лезешь? Что ТЫ значила для него? Или ты забыла про мою тетку? Которой он купил квартиру и приезжал с ней…сношаться.

Она открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Максим наклонился чуть ближе, его голос стал низким, почти рычащим:

– Если ты пойдёшь туда, тебя раздавят. Эти люди не шутят, Олеся. Ты закончишь в мешке, как тот парень на складе, и я даже не смогу вытащить тебя оттуда.

Олеся молчала. Её глаза наполнились слезами, но она не отводила взгляда. Максим видел, как она пыталась сохранить хрупкую оболочку силы, но трещины уже ползли по ней. Он хотел разозлиться на неё, хотел закричать, но вместо этого почувствовал, как в груди что-то сжалось. Её уязвимость делала его слабым.

Максим отвёл взгляд, сделал шаг назад, будто пытался вернуть себе контроль.

– Просто доверься мне, – произнёс он уже тише, но всё так же твёрдо. – Я разберусь. Ты держись подальше. Не заставляй меня спасать тебя.

Максим сделал шаг вперёд. Его глаза — холодные, зелёные, острые, как сталь — впились в неё, словно он хотел прочесть все её мысли до последней. Его голос, ровный и от того ещё более жёсткий, звучал как удар хлыста:

– Ты правда думаешь, что спасёшь его? Может, он даже не хочет, чтобы ты его нашла!

Олеся вздрогнула, словно он дал ей пощёчину. Её губы дрогнули, а в глазах вспыхнуло отчаяние. Она пыталась ответить, но не сразу нашла в себе силы.

– Зачем ты говоришь это? – её голос задрожал, но в нём была отчётливая боль. – Ты же ничего не знаешь!

Максим смотрел на неё, и что-то внутри него надломилось. Её слова разрезали его на куски, но он не мог остановиться. Его злость разгоралась с новой силой, как пожар, которому не хватало воздуха. Он понимал, что каждая его фраза — словно кинжал в её сердце, но всё равно продолжал.

– Ничего? – он резко отвернулся, чувствуя, что его захлёстывают эмоции. – Ты даже не представляешь, Олесь. Ты не понимаешь, во что ты лезешь.

Её взгляд, полный боли, заставил его отвернуться. Максим провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки, но её присутствие снова и снова вытягивало его из равновесия. Он обернулся к ней, его лицо застыло, как камень, но в глазах горел огонь.

– Он знал, чем это закончится, – глухо произнёс он, делая шаг к ней. – Ты думаешь, он был таким уж невинным? Он бросил вас, Олеся. Так же, как когда-то бросил меня.

Он резко схватил её за запястье, но почти тут же отпустил, словно обжёгся. Его прикосновение было сильным, почти грубым, но она не отступила. Её взгляд был полон вызова и боли.

– Почему ты его защищаешь? – бросил он, его голос ломался от смеси гнева и какой-то безысходности. – Ты сама видела, во что он втянул тебя и детей. Он не заслуживает твоей верности.

Её слёзы покатились по щекам, и в этот момент Максим почувствовал, как земля под его ногами рушится. Он хотел разозлиться на неё, накричать, заставить её понять, но вместо этого смотрел на неё, как на что-то недосягаемое. Она стояла перед ним – сломленная, дрожащая, но всё ещё сильная, и это разрывало его изнутри.

"Почему она?" – мелькнуло у него в голове. "Почему именно она сводит меня с ума?"

Максим сжал кулаки, стараясь не сорваться. Он мысленно ругал себя за слабость, за то, что позволил ей так глубоко врезаться в его сердце. Его лицо стало ещё жёстче, но сердце будто остановилось, когда он увидел её взгляд — беззащитный и яростный одновременно.

Её тело дрожало, но она не отводила глаз.

– Я... я делаю это ради детей, – прошептала она, едва слышно, словно хотела оправдаться перед ним.