Но он только смотрел. Молча. Без маски. Без бравады. Просто… смотрел. Долго. Слишком долго.Я думала, сейчас сорвётся. Вскипит. Ударит, может. Он же зверь, он не привык к таким ответам.

Я увидела мужчину, который за своей грубостью прячет чёрную дыру – голод, ярость и страх быть отвергнутым. Даже ею. Даже врачом. Даже заложницей.И впервые в его взгляде я увидела не просто силу. Я увидела боль, которую он никому не показывает.

Но я не отступила. Не отвела глаз. Я стояла прямо, даже когда колотило изнутри. Даже когда запястье пульсировало от его хватки.

Откинулся на спинку кресла и произнёс, тихо, как зверь, которому не дали крови:Он отпустил медленно. Не как извинение. А как предупреждение.

– Добровольно.– Я вытру эту грязь об тебя…ты ее сожрешь… Пауза.

– Лучше сдохнуть!

– Потом…Не сейчас, доктор.

Деревянные ступени жалобно скрипнули под ногой, и в этот момент я впервые услышала голоса. Приглушённые, глухие, грубые. Мужские. Один из них я уже знала – бархатно-грубый, опасный, уверенный в себе на грани безумия. Гия.Я спустилась в подвал, не потому что хотела – скорее, потому что не смогла не пойти. Дом был слишком тихим, будто замер, и каждый шаг отдавался эхом по стенам. Я шла босиком, на цыпочках, как будто могла стать невидимой, если не потревожу воздух.

Щель. Свет. Я прижалась к стене и заглянула.Я не хотела слышать, что они говорят. Не хотела разбираться. Но ноги не слушались, тянули вперёд, как будто где-то в глубине уже знали: за этой дверью что-то, что изменит всё.

Он стоял прямо перед ним – мужчина, связанный, окровавленный, с лицом, в котором читалась безысходность. Он дрожал, почти не держался на ногах. А Гия… Гия был спокоен. Спокойнее, чем я когда-либо его видела. Спокойствие, от которого мурашки. Спокойствие палача.

И в следующий миг я услышала выстрел.– Ты знал, что за это платят, – тихо сказал он. Мужчина что-то выдохнул, захрипел, умолял.

Не как в кино. Не грохот. А глухой, короткий удар. Как будто воздух сам втянулся от ужаса.

Я не помню, как зашла. Не помню, как оказалась внутри. Только вид крови. И тела. И Гии с пистолетом в руке. Он всё ещё держал его – спокойно, уверенно, без дрожи.Я вжалась в стену, губы мои задрожали, но звука не вырвалось.

Наши взгляды встретились.

Он увидел меня.

Как будто ждал.Его пальцы чуть опустились, ствол медленно склонился вниз, как будто он не удивился. Как будто знал, что я увижу.

Я бросилась к телу. Колени ударились о каменный пол. Пальцы скользнули к шее, к запястью – пульса нет. Глаза остекленели. Кровь ещё тёплая.

– Господи… – прошептала я, не веря себе, не веря в то, что это реальность. – Зачем?.. Зачем?..

Гия смотрел на меня – не с сожалением. Не с виной. С пониманием. С правдой. Такой страшной, что я едва удержала рвущийся крик.Он подошёл ближе. Тяжёлые шаги. Тень легла на меня. Я подняла голову.

– Ты всё ещё хочешь думать, что я человек? – спросил он тихо.

И я живу в ней.И я поняла: нет. Он не человек. Он – тьма.

Медленно. Как будто двигалась сквозь вязкую жижу, в которой застряли звуки, мысли, остатки воли.Я встала. Не сразу. Колени дрожали, руки всё ещё были в крови, и я не понимала – его это кровь или моя. Но я встала.

Молчал.Он смотрел.

Гия кивнул, будто я назвала погоду.– Ты убил его… – голос сорвался. Он звучал глупо, слабо, беспомощно.

– Он предал, – произнёс он спокойно. – За это платят. Ты ведь врач, ты знаешь: отмирающее нужно вырезать.

Он даже не пошатнулся. Только посмотрел на меня так, как смотрят на щенка, который укусил за руку.Я ударила. Размахнулась и врезала ладонью по его щеке так, что хрустнули костяшки моих пальцев.

Он наклонил голову, изучая меня. Ни капли злости. Только интерес.– Ты чудовище, – прошептала я, и это было не оскорбление. Это было приговором.

– А ты, доктор, – всё ещё веришь, что чудовище способно дать тебе выход.

Я пошатнулась. Ступила назад. Но за спиной была только стена.

– Я уйду, – выдохнула. – Я не останусь здесь. Я не могу.

Он подошёл ближе. Дыхание его было тяжёлым, горячим, с запахом металла и опасности. Он не тронул меня – не взял за руку, не дотронулся до лица. Но я чувствовала: если бы захотел – сломал бы меня, как спичку.

Он развернулся и ушёл. Просто ушёл, оставив меня среди камня, тишины и смерти.– Попробуй, – прошептал он. – Дверь открыта. Но только одна. А за ней – я.