– Хорошо, – прошептала я, зная, что делаю еще один шаг к пропасти. – Поедем к тебе.

Он улыбнулся – не той самоуверенной усмешкой, которую я привыкла видеть, а настоящей, немного неуверенной улыбкой. И в этот момент я поняла, что уже падаю. Что, возможно, падала с самого начала.

И что самое страшное – мне не хотелось останавливаться.

Что самое страшное в счастье? Его хрупкость. Оно как тончайшее стекло – прозрачное, сияющее, но готовое разбиться от малейшего прикосновения реальности. И чем оно ярче, тем сильнее страх его потерять.

Я проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Секунда дезориентации – где я? чья это комната? – а потом воспоминания обрушились, как волна. Его кабинет. Стол. Наши тела, сплетенные в отчаянной страсти. Его квартира, куда мы приехали после, чтобы продолжить начатое – медленнее, чувственнее, глубже.

Постель рядом была пуста, но еще хранила тепло его тела, запах его кожи. Я провела рукой по смятой простыне, и внезапная нежность сдавила горло. Двадцать лет. Двадцать лет я не просыпалась в постели мужчины. Не чувствовала этой сладкой боли в теле – следа страстной ночи.

Из кухни доносились звуки – тихий звон посуды, шипение кофеварки. Денис не ушел. Не оставил меня одну просыпаться в пустой квартире, гадая, что дальше. Эта простая мысль отозвалась теплом где-то под сердцем.

Я села на кровати, осматриваясь. Его спальня была неожиданно… уютной. Минимализм, но не холодный, а продуманный. Книжные полки вдоль стены, заставленные не для вида – корешки потертые, некоторые с закладками. На прикроватной тумбочке – фотография маленького Дениса с родителями. Я отвела взгляд, не в силах смотреть на лицо Виктора.

Дверь открылась, и он вошел с двумя дымящимися чашками. Босиком, в одних джинсах, с обнаженным торсом. Татуировки на смуглой коже словно оживали при каждом его движении. Волосы растрепаны – не нарочито, как обычно, а по-настоящему взъерошены, будто он только что пробежал пальцами сквозь них. А глаза сияли тем особым синим цветом, который бывает у моря в ясный день – глубоким, чистым, завораживающим.

– Доброе утро, – его голос был чуть хриплым, а улыбка – неожиданно застенчивой. Словно теперь, при свете дня, он тоже не знал, как себя вести. – Я принес кофе.

Я натянула простыню повыше, внезапно осознав свою наготу. Глупо, после всего, что было ночью, но я не могла избавиться от чувства уязвимости. Не физической – эмоциональной.

– Спасибо, – я приняла чашку, наши пальцы соприкоснулись, и от этого простого прикосновения внутри что-то дрогнуло. – Ты давно встал?

– Полчаса назад, – он сел на край кровати, глядя на меня с каким-то новым выражением – смесью нежности и удивления. – Не мог поверить, что ты реальна. Что действительно осталась.

В его словах была та же уязвимость, что и вчера, когда он, пьяный и сломленный годовщиной смерти отца, попросил меня остаться. Словно маска самоуверенного мужчины, привыкшего получать всё, что хочет, треснула, обнажив что-то настоящее, живое, почти болезненно искреннее.

– Я здесь, – тихо сказала я, не зная, что еще добавить. Как объяснить, что, возможно, уже не смогла бы уйти, даже если бы захотела? Что эта ночь перечеркнула всё, что было до неё?

Он улыбнулся – не той привычной, дерзкой усмешкой, а чем-то более мягким, почти мальчишеским. И эта улыбка преобразила его лицо, сделав его моложе, уязвимее, доступнее.

– Знаешь, – он отпил кофе, глядя на меня поверх чашки, – я впервые приготовил завтрак для женщины. Обычно я… не задерживаю их до утра.

В его голосе не было хвастовства – только удивление собственным поступком. И это откровение почему-то согрело сильнее, чем горячий кофе в моих руках.

– И что ты приготовил? – я улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит.

– Омлет. С сыром и помидорами. Ничего особенного, но должно быть съедобно, – он усмехнулся. – Если верить рецепту из Интернета.

Образ Дениса, ищущего рецепт омлета в Интернете, чтобы приготовить мне завтрак, был таким… домашним, таким несочетаемым с его обычным образом, что я не смогла сдержать улыбку.

– Ты смеешься надо мной? – он наклонил голову, но в его глазах не было обиды – только тепло и что-то еще, что заставило мое сердце сжаться.

– Нет, – я покачала головой. – Просто… удивлена. Приятно удивлена.

Он протянул руку, убирая прядь волос с моего лица. Это простое движение было таким нежным, таким интимным, что перехватило дыхание.

– Ты заслуживаешь гораздо большего, чем омлет, – его пальцы задержались на моей щеке. – После ночи, которую ты мне подарила.