Но я не чувствовал. И не слышал.

Её крики проходили сквозь меня, как шум за окном. Слова не доходили до сознания, они просто касались меня, как мелкий дождь, который не может насквозь промочить пальто.

Она ещё больше злилась.

– Тебе нужен был только ребёнок, да?! – кричала она, срываясь, её голос ломался, хрипел. – Егор! Только ради него ты всё это сделал!

И знаете что?

Она была права. Я смотрел на неё и понимал одну вещь: она ничего не поняла. Ничего. За все эти годы, что мы были вместе, она так и не осознала, что я не могу дать ей того, что она от меня требовала. Любовь. Тёплую, искреннюю, ту самую, о которой пишут в книгах и поют в песнях.

Нет. Я был мёртв внутри. Оля забрала всё, что у меня было. Я снова слышал Алину, её голос дрожал, она будто теряла контроль над собой. Но мои мысли уже блуждали где-то далеко, совсем не здесь.

Что она от меня хочет? Я дал ей всё, что мог. Дом, деньги, статус. И даже больше – сына, которого она превратила в своё оружие. Но я никогда не мог дать ей то, чего у меня больше нет. Она требовала от меня жизни. А у меня её не осталось.

Она говорила, что я её уничтожил. Но правда была в другом. Это она уничтожала всё вокруг нас. Наш дом стал полем боя. Она метала тарелки, рвала мои рубашки, кричала до хрипоты. Но меня это не трогало. Не выводило из себя. Она этого не могла вынести. В тот вечер она дошла до предела.

Собрала чемодан. Театрально громко захлопнула его крышку, чтобы я слышал. Потом подошла ко мне, стоя посреди комнаты, будто ждала, что я что-то скажу. Я молчал.

– Ты хоть скажешь что-нибудь? – бросила она. – Или тебе вообще насрать?

Я посмотрел на неё, как смотрят на актрису, которая тянет сцену. Слишком долго.

– Делай, что хочешь, – спокойно сказал я и отвернулся.

Она замерла. Секунду, две, а может, пять. Я слышал её дыхание. Рваное, тяжёлое. Она ждала. Ждала, что я остановлю её. Что я хотя бы попрошу остаться.

Но я не двинулся с места.

Я услышал, как хлопнула дверь. И остался стоять в пустом доме. Через неделю она вернулась.

Её лицо было выжженным. Пустота в глазах. Но вместо смирения или извинений – та же злость. Она снова пыталась кричать, обвинять, но её слова больше не имели веса.

Я просто смотрел на неё. И в этот момент всё внутри стало окончательно ясным.

– Мы разводимся, – сказал я спокойно, словно озвучил план на завтра.

Она замерла. Её лицо исказилось, как будто я ударил её по лицу.

– Что?

– Мы разводимся, Алина, – повторил я, медленно, чётко, чтобы у неё не осталось иллюзий.

– Ты не можешь просто так взять и выкинуть меня из своей жизни! – кричала она. – Я мать твоего ребёнка!

– Можешь забрать деньги, – ответил я. – Всё остальное останется мне.

Я оставил её стоять в пустой комнате с её криками. Тогда я думал, что наконец закрою эту главу своей жизни.

Как же я ошибался. Она не исчезла. Даже после развода она оставалась рядом, как тень. Сначала она пыталась манипулировать Егором, настраивать его против меня. Потом появлялась с ублюдками, которые приходили к ней ради денег. Я смотрел на это с холодным безразличием. А внутри думал: "Иди к чёрту, Алина." Её ненависть не угасла. Она думала, что таким образом причиняет мне боль. Но правду знал только я. Единственная связь, которая у нас осталась, – это Егор. И ради него я всё ещё терплю её выходки. Но любовь к ней умерла ещё до того, как началась.

***

Я помню её лицо на суде. Это было лицо женщины, которая до последнего верила, что сможет победить. Которая была уверена: я не смогу вытащить из её рук самое важное – Егора.

Её глаза метали молнии, она шептала что-то своему адвокату, размахивала руками, возмущалась, кричала. А я сидел спокойно. Молча. Как камень.

Я знал, что этот бой я уже выиграл. Алина мечтала быть женой мэра. Нет, не просто женой. Она хотела быть королевой. Светской львицей, той, чьё имя звучит на всех приёмах. Она думала, что через меня она сможет получить этот грёбаный золотой билет в жизнь, о которой она мечтала. Но я ей этого не дал. Ни статуса. Ни власти. Ни настоящей любви. Я помню, как она смотрела на меня после оглашения решения суда. Судья сказал, что Егор остаётся со мной. Всё, на что она рассчитывала, рухнуло в этот момент.

В её глазах больше не было злости. Только пустота. Она думала, что после развода она хотя бы сможет продолжать жить, притворяясь, что всё под контролем. Но я забрал у неё Егора. Забрал сына, который был её последним рычагом влияния на меня. Я оставил ей всё, что могло её успокоить. Деньги. Достаточно, чтобы она могла прожить ещё сто лет, не напрягаясь. Дом. Машину. Всё это не имело для меня значения.

Но её это не спасло.

Она хотела меня. Хотела мой статус, мою жизнь, мой мир. Хотела снова почувствовать себя нужной, сильной. Но я её вычеркнул. Раз и навсегда.