Официант появляется тихо, будто не хочет нарушить эту напряжённую тишину между нами. На серебряном подносе две чашки, крошечные ложечки, сахар в аккуратной маленькой пиалке. Он ставит всё на стол, делая это максимально осторожно, как будто любая ошибка может стоить ему жизни.

Я едва замечаю его. Все мои мысли сосредоточены на том, чтобы не выдать своё состояние. Дышу ровно, или, по крайней мере, пытаюсь. Мои руки сжаты в замок под столом, чтобы скрыть дрожь.

Артём спокойно берёт свою чашку. Его движения такие уверенные, такие размеренные, что я ощущаю себя рядом с ним ещё более неловко.

И вдруг он протягивает мне мою чашку.

Я вытягиваю руку, чтобы взять её, но наши пальцы соприкасаются.

Мгновение. Полсекунды.

Но меня будто током ударяет. Острый, болезненный разряд проходит через кожу, через пальцы, через всё тело. Я замираю, не в силах пошевелиться. Моё дыхание сбивается, грудь сжимается, будто я забыла, как дышать. Это чувство настолько сильное, настолько яркое, что у меня перехватывает горло. Мои пальцы дрожат, и чашка чуть не выскальзывает. Я быстро хватаюсь за неё, чтобы не уронить, но кофе всё равно слегка выплёскивается на блюдце.

Я поднимаю глаза на него. Его лицо спокойное. Ледяное. Но в уголках губ мелькает едва заметная ухмылка. Он видел мою реакцию. Он её заметил. И ему это, чёрт возьми, нравится. Я отворачиваюсь, утыкаюсь в чашку, чтобы спрятать лицо. Моё сердце колотится так громко, что кажется, весь зал слышит его.

Я пытаюсь сделать глоток кофе, но мои руки до сих пор подрагивают. Тёплая керамика чашки должна успокоить меня, но вместо этого я только сильнее чувствую этот проклятый разряд, который ещё горит на кончиках пальцев.

Я ощущаю его взгляд на себе.

"Соберись, Даша," – твержу я себе. – "Соберись, чёрт возьми."

Но я не могу. Моё тело меня предаёт. Щёки горят. Грудь вздымается от неровного дыхания.

– Вам всегда так сложно держать себя в руках? – его голос разрывает тишину, как хлыст.

Я поднимаю глаза на него, но тут же жалею об этом. Его лицо всё такое же спокойное. Но в глазах – это чёртово понимание. Как будто он знает обо мне всё. И…эта его красота. Холодная, обжигающая. Он настолько харизматичен, что я не в силах противиться этому обаянию.

– Вы… кажется, специально выводите меня из себя, – говорю я, и мой голос дрожит, как плохо натянутая струна.

– Возможно, – отвечает он, делая медленный, ленивый глоток кофе. Его глаза не отрываются от меня. – Это получается слишком легко.

Я сжимаю чашку так сильно, что пальцы белеют. Смотрю на неё, на кромку кофе, чтобы только не встречаться с ним взглядом.

Но я всё равно чувствую, что его глаза не отрываются от меня.

А я не могу.

Внутри меня всё кипит. Страх, злость, желание – всё это смешивается в один невыносимый коктейль.

Он пьёт кофе спокойно, будто ничего не происходит. Но я знаю, что он всё видит. Всё понимает. И именно это доводит меня до грани.

Я в центре его игры.

И мне страшно.

И мне это нравится. Он мне нравится. Невыносимо нравится. С первого взгляда…И самое ужасное, что к Егору я не чувствую и десятой доли того, что испытываю при взгляде на его отца.

Артём делает ещё один глоток кофе, как будто полностью поглощён своим напитком. Как будто только он здесь важен, а не я. Но его взгляд по-прежнему направлен прямо на меня.

– Что? – спрашивает он с лёгким сарказмом, поднимая бровь. – Уже обижаетесь?

Я резко поднимаю голову.

– Нет, я не обижаюсь.

Мой голос звучит слишком резко, и я сразу жалею о своих словах. Он ухмыляется, уголки его губ чуть поднимаются, но взгляд остаётся холодным.

– Хорошо. Тогда, может, объясните? – его голос ровный, почти ленивый. – Почему вы так легко теряете самообладание?

Он смотрит на меня, будто я какой-то учебный пример. Как будто меня разбирают на части, изучают.

– Я не теряю самообладания, – бросаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

Он ставит чашку на блюдце. Этот звук кажется оглушающим в тишине.

– Правда? – он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. – Тогда что это было? Ток? Или просто дрожь?

Его слова режут, как нож. Он знает, что я чувствую. И это сводит с ума.

– Ничего не было, – говорю я твёрже, чем собиралась.

Но он смотрит на меня так, будто знает правду. А я начинаю терять контроль. Чего он хочет? Он заметил? Боже я сейчас сквозь землю провалюсь.

Он продолжает:

– Знаете, мне всегда было интересно. Люди, которые всё держат в себе, – они думают, что это делает их сильнее? Или просто боятся, что кто-то увидит, что они слабее, чем кажутся?

– Это вы сейчас обо мне? – спрашиваю я, и мой голос дрожит от смеси злости и смущения.