– Это… – я запинаюсь, ищу слова, но не нахожу.

– Это, – он повторяет за мной с лёгким презрением, – всего лишь красивые слова, Дарья. Вы даже не можете ответить.

– А вы всегда так разговариваете с людьми? – бросаю я резко, не выдержав его давления.

Он поднимает на меня взгляд, его глаза вспыхивают холодным огнём.

– Только с теми, кто сам не понимает, во что ввязывается.

– Я люблю Егора, – говорю я, чувствуя, как голос дрожит, но стараюсь говорить твёрдо. – И этого достаточно.

Он смеётся. Тихо. Глухо. Этот смех звучит так, будто он знает обо мне больше, чем я сама.

– Любовь? – он цедит это слово с явным презрением. – Вы думаете, что любви достаточно?

Он наклоняется ближе, и теперь его голос звучит почти шёпотом, но от этого он только страшнее.

– Любовь не спасёт вас, когда вы окажетесь под давлением. Когда каждый ваш шаг будут обсуждать. Когда вы поймёте, что никогда не сможете стать частью этого мира.

– Вы не имеете права так говорить, – шепчу я, но мой голос дрожит.

– Я имею право, – его голос становится холодным, жёстким. – Потому что я знаю, как это работает. А вы – нет.

Его слова впиваются в меня, как острые иглы.

Моё лицо пылает. Мои пальцы под столом так сильно сжаты, что я чувствую боль в ладонях.

"Не слушай его," – говорю я себе, но это бесполезно.

Он прав. Где-то глубоко внутри я это знаю. Я не такая, как он. Не такая, как Егор. Я не из их мира.

Но почему-то мне хочется доказать ему, что он ошибается.

– Вы просто пытаетесь запугать меня, – говорю я, поднимая на него взгляд.

Он ухмыляется.

– Запугать? Нет. Я пытаюсь спасти вас от ошибок.

– Вы думаете, что знаете всё обо мне? – резко бросаю я. – Но вы ничего не знаете!

Его лицо становится серьёзнее.

– Тогда расскажите, Дарья. Убедите меня, что я ошибаюсь.

Эти слова звучат как вызов. Как команда. И я понимаю, что не знаю, как на это ответить. Мы сидим в тишине.

Он спокойно делает глоток кофе, словно этот разговор для него ничего не значит. А для меня внутри всё горит.

Я чувствую, как он разрывает мою уверенность, мои эмоции, мои мысли.

И самое страшное – я не знаю, ненавижу ли я его за это. Или хочу доказать ему, что он неправ.

Но пока я просто молчу. Он ставит чашку на блюдце с чётким, уверенным движением. Стол слегка звенит от этого звука, и мне кажется, что внутри меня тоже что-то треснуло.

– Я вас понял, Дарья, – говорит он ровно, без эмоций.

Его голос звучит так спокойно, что это только хуже. Это спокойствие режет острее любых криков.

– Я… – начинаю я, но он перебивает меня, даже не дав закончить.

Он наклоняется вперёд, опирается локтями на стол. Его голос становится тише, но от этого только страшнее.

– Вы – просто девчонка из детдома, которая не понимает, что такое настоящая жизнь. Вы думаете, что любовь решает всё? Что вашего желания достаточно, чтобы быть с Егором? Вы сами не знаете чего хотите. Ваша жизнь неустроенная.

Я чувствую, как меня заливает жар. Щёки пылают, в груди тяжесть, дыхание становится сбивчивым.

– Это неправда! – выпаливаю я, пытаясь говорить твёрдо, но мой голос звучит слишком тихо.

Он смотрит на меня с лёгким презрением.

– Правда! – насмешливо спрашивает он. – Что вы можете предложить ему, Дарья? Вы вообще об этом думали?

Я открываю рот, но слов не нахожу. Каждое его слово бьёт точно в цель.

– Вы хотите, чтобы он оставался с вами? – продолжает он. – Хорошо. Но задумайтесь: что он получит взамен? Что вы можете ему дать?

Я открываю рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревают в горле.

– У вас нет денег. Нет положения. Нет опыта. Вы живёте в общежитии. Работаете няней за копейки. Вы не знаете, ничего про наш мир. И вы хотите, чтобы я позволил вам войти в нашу семью?

Эти слова звучат как приговор.

Мои руки дрожат, но я прячу их под столом. Моё лицо горит, а в глазах предательски накапливаются слёзы.

Он резко откидывается на спинку стула, взгляд всё ещё холодный, как лёд.

– Дарья, – говорит он спокойно, почти лениво, – я советую вам хорошенько подумать, прежде чем лезть в жизнь, которая не для вас.

Он достаёт из кармана кошелёк, кладёт на стол несколько купюр, как будто они ничего для него не значат.

– Это на такси, – бросает он, даже не глядя на меня.

Мои губы дрожат. Я хочу что-то сказать. Возразить. Закричать. Но слова застревают в горле.

Он поднимается, его фигура будто становится ещё выше. Взгляд снова скользит по мне, тяжёлый, оценивающий, холодный.

– Удачи, Дарья, – бросает он, чуть кивая головой.

И разворачивается. Уходит так же уверенно, как вошёл. Его шаги звучат слишком громко в полной тишине.

Дверь кафе закрывается за ним с глухим звуком.

Я остаюсь одна за столом.

Деньги лежат передо мной, как напоминание. Как пощёчина.