– Чтобы женщиной монгола стать, мало просто перед ним ноги раздвигать. Ты ему сына роди, замуж выйди. А ты так…девка его, баба. Удовлетворяешь потребности. Толку от тебя…только раздор посеяла и подставила его.

– Ты нарочно мне гадости говоришь, чтоб разозлить?

– Не гадости, а правду. И женщина Дьявола не должна нос свой совать куда не следует и сама себя предлагать тоже не должна, а ты…тьфу…стыд какой. Стелется перед ним, вьется и глазами своими манит, как…бл*дина какая-то. Завела его в самый мрак и в бездну столкнула. Из-за тебя все! Сучка бесстыжая!

Не удержалась и дернула его за рыжие волосы.

– Законы у вас динозаврские! Ясно? И нет никакого стыда – любимому принадлежать! А стыд – это подсматривать глазами своими бесстыжими. Все Тархану расскажу!

– Я не подсматривал!

– Подсматривал!

– Чтоб у меня язык отсох!

– Вот и отсохнет, потому что лжешь!

Внизу все стихло, и мы с Бугой опустили головы, посмотрели вниз. Тархан к людям своим вышел, и те поклонились ему с уважением.

– Намсыру навстречу пойдем. Пока с миром. Но готовые к войне. Возможно, никто из вас обратно не вернется. Возможно, всех вас в степи и закопать некому, и сжечь некому будет, и шакалы обглодают ваши кости. Не хотите за меня подыхать – нож в землю воткните и шаг назад. Клянусь кровью моей семьи, своей кровью – никто вас не тронет и анафеме не предаст. Пойдете на все четыре стороны.

Говорит, а сам между рядами идет. Величественный, огромный, на спине меховая накидка, волосы на ветру развеваются.

А у меня перед глазами картинками, как тело это бронзовое, обнаженное меня сверху накрывает, как упирается руками в траву и овладевает мной по-дьявольски сильно, глубоко. И низ живота жаром обдает от мыслей этих. А что, если все в последний раз? Что, если я его больше не увижу никогда? Знаю, что Буге приказал, если не вернется, увозить меня и обратно в Россию вернуть. Чтобы…чтобы дальше жила без него, чтобы обо всем забыла. Только я скорее опять в ту речку войду и…поплыву, куда течением понесет, а домой без него не вернусь. Нет у меня дома.

И голос зычно внизу раздается.

– А если в верности мне сейчас поклянетесь, то обратной дороги не будет. Дезертира четвертуют, предателя лишат глаз и языка, лгуну вырвут печень. Лютая смерть ждет отступников.

Никто нож в землю не воткнул, никто Дьявола не предал, а мне…такой далекой от всех этих обычаев, так странно со стороны смотреть, как будто я совсем в другое измерение попала, только как сказал мне Тархан – это совсем другая жизнь в степи. У некоторых здесь и дома нет. Спят под открытым небом.

Не выдержала, оттолкнула Бугу и вниз по ступеням.

– Стой! Нельзя! Примета такая – беде быть, если женская нога перед боем на дорогу войска ступит. СТОЙ!

Но я его не слышала, бежала следом за отрядом, пока не повернул коня ко мне их предводитель, не подхватил одной рукой с земли и не прижал к себе со всех сил, так, что дыхание перехватило.

– Вернись, только вернись ко мне.

– Вернусь…если ждать будешь.

Губами к моим губам прижался и обратно на землю поставил, и с громким гортанным воплем понесся за своими людьми, обгоняя их и вырываясь вперед.

***

Не спится, кажется, что гроза надвигается. Воздух душный, как будто плотный, не втягивается, не выдыхается, в груди комом стоит. И мне так хочется ком этот выдернуть, продохнуть, и не могу.

Все мысли о нем. Страшно, что обрекла его на эту бойню. Из окна, настежь распахнутого, небо видно. Страшное, покрытое клубами черных облаков. Их видно на темно-синем небосводе, они, как черный дым, волокутся по небу, и пронизывают их тонкие оранжевые молнии. Глаза прикрыла, вслушиваясь в тишину.

– Тархан… – тихо…просто в темноту, чтобы имя его повторить. В дверь постучали, и я удивилась, что так поздно. Никто в это время обычно не приходит. Служанка голову опустила.

– Велели передать, что ждут вас. У реки.

– Кто?

– Велели передать…чтоб в окно посмотрели. Я тут ни при чем. Мне только велели.

– Кто велел…

– Сами посмотрите.

И у меня внутри кричит все, клокочет от ужаса. Посмотрела в окно…на берегу реки кто-то стоит. Седоватая борода на ветру развевается, и я уже знаю, кто это. Шаман. Он вроде совершенно один.

– Я вас проведу.

– Ты ж говорила, что дороги не знаешь!

Мочит и в пол смотрит. А обещала, что никогда не предаст. Значит, лгала изначально. Предавала и не раз, и вообще этим колдуном подослана. Следила здесь за всеми.

– Что ему надо?

– Не знаю…говорит, жизни и смерти это касается.

– Веди меня вниз!

***

Раскат грома заставил глаза раскрыть и всмотреться в темноту.

В ужасе отпрянула назад.

– Добра тебе, Хайртай!

Вздрогнула и резко обернулась. Увидела старика с длинной бородой и посохом в руках, в длинном темно-зеленом плаще. Как он сюда попал, остается загадкой, как и то – зачем он сюда пришел.

– Что тебе? – и подальше отошла. – Говори или убирайся! Я тебя не боюсь! Ничего со мной сделать не посмеете. А если сделаете, не уйдете отсюда.