– Мы уйдем. Я и ты.

– Никуда я с тобой, старикашка мерзкий, идти не собираюсь! Убирайся отсюда! Охрану позову, они тебе твою бороду повыдергают и брови выщиплют. И эпиляцию сделают! Со мной охрана – целое войско!

– Угомонись, русская! Я знаю, что щенок охрану оставил…наверное, с собой меньше взял, чем тебя здесь охранять приказал.

– Кто щенок? Дьявол не щенок! Он волк! Или медведь! А ты – старый пес шелудивый. Убирайся! Нечего сюда ходить! Я знаю, что ты смерти моей хотел! Все знаю! Я тебя насквозь вижу!

На меня исподлобья посмотрел. Из-под бровей косматых зыркнул мерзкими узкими, как у сиамского кота, глазами.

– Чем ты его привлекла? Как могла настолько окрутить, настолько за яйца взять! Ничего особенного в тебе! Глаза телячьи разве что, не такие, как у наших. Сучка бешеная! Грязноротая! Не покорная! Какими чарами ты его окрутила!

– Тебе виднее, ты же у нас колдун?

– Шаман! Ты язык прикуси! И меня слушай! Сдохнет твой Тархан. Не выстоять ему против Намсыра.

Внутри все поднялось вихрем и обрушилось лавиной изо льда. Так стало жутко от его слов. Как будто пророчество сказал голосом своим скрипучим, гадостным.

– Выстоять. С ним люди, за ним два брата пойдут. За меня будет бороться и выстоит! А ты не каркай!

– Я не каркаю! Я правду тебе говорю. Потому что знаю, сколько людей взял с собой Намсыр, знаю, что загонят они твоего Тархана, как дичь, и прирежут. И Хана сюда не пустят, его самолет в аэропорту полиция задержит. Не даст пойти навстречу! Тамира давно взяли у ущелья и людей его закопали там же в земле. Нет никого…один твой Тархан.

– Нет…Ты лжешь! Каждое твое слово – грязная мерзкая ложь! Не убьют Тархана! И про брата все ты врешь…и про второго, как его…Хана. Откуда тебе знать? Можно подумать, ты вездесущий! Уходи! Зачем пришел? Чтобы с ума меня свести?

– Ты можешь это остановить…можешь остановить. Только скажи мне – да, и я увезу тебя отсюда к твоему настоящему господину, к твоему жениху. Ему ты отдана еще с рождения, для него предназначена. Ждет тебя, извелся весь.

И пока говорит, я словно перед глазами вижу, как у Тархана нож выбили, и он голыми руками валит врага, душит, ломает кости, но их много, они кидаются на него, как саранча. Кишат со всех сторон.

– Соглашайся, и он выживет.

Отрицательно качаю головой, а сама словно вижу, как мой Дьявол упал на спину, и над ним занесли кинжал. Еще секунда, и он опустится острием ему в грудь.

– Согласна! С тобой уйду… К Намсыру. Согласна!

– Дай метку срежу… и Намсыра метку поставлю.

– Метку?

– Да…Кусок кожи на твоей ноге.

– Срезай! И ставь!

Я не кричала, только глаза сильно зажмурила, руки сцепила, когда он резал мою кожу, оставляя открытую рану, которую сам же смазал мазью и забинтовал. Потом достал перстень из кармана, нагрел над огнем зажигалки и поднес к моей груди.

– Номером первым будешь. Самым главным для Намсыра. Открой воротник. Давай место над левой грудью.

Когда прижег, я от боли пошатнулась и губу до крови прикусила. Сама не знаю, что делаю и зачем. Как уговорил меня. Но чувствую, что прав он и так …так правильно, и не погибнет тогда Тархан, не умрет из-за меня.

– И…и если с тобой уйду, никто Тархана не тронет?

– Не тронут. Я сообщу Намсыру, что ты со мной, и он развернется обратно. А теперь пиши Дьяволу записку. У нас слова много значат. Пиши, как у нас положено. Пиши, что отрекаюсь от тебя, Тархан. От имени твоего отрекаюсь, от руки и от сердца. Другому их отдаю и во век верна ему буду, пока жив, и пока глаза его не закроются, и вздох последний с губ не слетит.

Когда написала, шаман перечитал, и на видное место лист бумаги положил, и камнем придавил.

– Отнесут и положат, куда надо. – он явно был доволен собой.

А меня всю трясло от ужаса, от понимания, что теперь это конец. Так стремительно вся моя жизнь, все мои мечты разрушились, и в сердце дыра появилась. До самого мяса.

– Вот и хорошо. Свободная ты теперь. Со мной пойдешь. На пустыре вертолет нас ждет. Через горы пролетел, никто его и не заметил из-за бури.

Кивнула, стиснув кулаки. Представляя, как Тархан узнает об этом… представляя, как с ума сойдет… Но следом за шаманом пошла. На дом даже не оглянулась. Незачем. Все правильно сделала. Жалеть нельзя…это жизнь. Его жизнь, и только что я выкупила ее самой дорогой ценой. Когда вертолет в небо поднимался, я вдруг услыхала голос Буги, исчезающий где-то за черными облаками.

– Ты что наделалааааааааааааа?