Сердце екнуло, провалилось в пятки. Я замерла посреди шатра, не зная, что делать – броситься к нему, спрятаться в угол, или просто стоять и ждать приговора.

Полог отодвинулся, и он вошёл. Спокойный, собранный, как будто ничего не произошло. Одет был в свой обычный кафтан из тёмной кожи, волосы аккуратно заплетены в косу, на поясе – меч и кинжал. Окинул меня взглядом – равнодушным, оценивающим, как смотрят на товар на рынке.

– Как спала? – спросил он будничным тоном, как спрашивают о погоде.

– Плохо, – ответила я честно, и голос мой дрожал.

– Понятно, – кивнул он с пониманием. – В первый раз всегда так. Пройдёт.

В его голосе не было ни нежности, ни страсти, которые я помнила из прошлой ночи – только деловитая констатация факта. Как будто он говорил о погоде или о состоянии лошадей.

Как будто между нами ничего не было. Как будто та ночь приснилась мне.

– Вот что, алтан, – продолжал он, подходя ближе, и в голосе его появились металлические нотки. – Пойдём со мной. Покажу тебе кое-что интересное.

– Куда? – спросила я настороженно, инстинктивно отступая от него.

– Увидишь, – усмехнулся он, и в этой усмешке было что-то холодное, пугающее. – Не бойся. Убивать тебя не собираюсь. Ты мне ещё пригодишься.

"Пригодишься." Слово это ударило, как пощёчина. Значит, для него я действительно просто вещь. Полезная, приятная, но всего лишь вещь. То, что случилось ночью, ничего не изменило. Я была пленницей и осталась пленницей. Только теперь ещё и наложницей.

Он взял меня за руку – не нежно, как вчера, а крепко, властно, как берут строптивую лошадь. Повёл из шатра на открытое пространство в центре стана.

Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, и я невольно поёжилась. После душного шатра степной ветер казался ледяным. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в кровавые тона.

Там уже собралась толпа. Воины, женщины, дети – все стояли кольцом вокруг чего-то, что я не могла разглядеть. Но по лицам людей понимала – сейчас будет что-то страшное. В глазах читались ожидание, страх, жадное любопытство.

– Что происходит? – спросила я, пытаясь вырвать руку из его железной хватки.

– Урок, – ответил он коротко, не оборачиваясь. – Для тебя и для всех остальных.

Толпа расступилась перед ним, как волны перед носом корабля. Воины почтительно кланялись, женщины опускали глаза, дети прятались за спины родителей. Все боялись его, все подчинялись без вопросов.

И я увидела.

Посреди круга стояли два человека – связанные, с кляпами во рту. Мужчина и женщина. Оба молодые, оба перепуганные до смерти. Глаза их метались в поисках помощи, но находили только равнодушные или враждебные взгляды.

А рядом стояли воины с факелами, с лицами, каменными от привычки к жестокости. Лица палачей, которые делали свою работу без эмоций, как мясники на бойне.

– Кто это? – прошептала я, хотя уже догадывалась, что ответ мне не понравится.

– Предатели, – сказал хан громко, так, чтобы слышал весь стан. – Те, кто посмел нарушить мой приказ.

Он отпустил мою руку, вышел в центр круга. Голос его зазвучал, как гром, разносясь по степи:

– Этот мужчина передавал сведения врагам! Эта женщина помогала ему! Они думали, что их предательство останется тайной!

Толпа загудела, как растревоженный улей. Кто-то выкрикивал проклятия в адрес пленников, кто-то плевал в их сторону, дети прятались за спины матерей.

– Но я знаю всё! – продолжал хан, поднимая руку, и толпа мгновенно замолчала. – Вижу всё! И наказываю за всё!

Он повернулся ко мне, поймал мой взгляд. И в его глазах я прочла послание, ясное, как удар колокола: "Это для тебя. Это то, что случается с теми, кто предаёт меня."

– Сжечь их! – приказал он, и голос его прозвучал спокойно, буднично.

Воины подошли с факелами. Пленники завизжали сквозь кляпы, дёргались в путах, пытались вырваться, но было поздно. Огонь лизнул их одежду, и через мгновение оба превратились в живые факелы.

Крики были невыносимыми. Не человеческими. Звериными, первобытными, полными такой боли, что кровь стыла в жилах. Я зажала уши ладонями, но звуки всё равно проникали в сознание, врезались в память навсегда.

– Смотри, – прошептал хан мне в ухо, подойдя сзади и положив руки на мои плечи. – Смотри внимательно. Это цена предательства.

Руки его легли на мои плечи – не нежно, как ночью, а тяжело, как железные кандалы. Пальцы впивались в ключицы, удерживая меня на месте, заставляя смотреть на эту жуткую сцену.