– Лжёшь, – спокойно возразил он. – Вчера, когда я ловил тебя в степи, когда держал на руках – ты дрожала. Не от страха. От чего-то другого.

Он протянул руку, медленно, давая мне время отстраниться. Но я не двигалась. Сидела как завороженная и смотрела, как его пальцы приближаются к моему лицу.

Коснулся лба – лёгкое прикосновение, как дыхание ветра. Провёл по виску, по щеке, очертил линию скулы. От его пальцев по телу прошла волна мурашек, кожа покрылась невидимыми искрами.

– Мягкая кожа, – пробормотал он с благоговением. – Как шёлк. Как лепестки розы в отцовском саду.

Пальцы скользнули к губам, очертили их контур. Медленно, нежно, как художник рисует любимую картину. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее, как в жилах разливается странное тепло.

– И такие губы… – продолжал он задумчиво, большой палец медленно поглаживал мою нижнюю губу. – Созданы для поцелуев. Для тех слов, что ты ещё не говорила.

– Каких слов? – спросила я, и голос прозвучал как шёпот.

– "Да", – ответил он тихо. – "Пожалуйста". "Ещё". "Не останавливайся".

Рука его опустилась к шее, к ключицам. Поглаживала осторожно, нежно, каждое прикосновение было как искра, зажигающая что-то глубоко внутри. Я чувствовала, как дыхание становится частым, как кровь бежит быстрее.

– Би чамд дурлаж байна, – прошептал он на своём языке, и слова эти звучали как музыка, как заклинание. – Хочу тебя, алтан. Хочу так, что сам не понимаю, что со мной.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на лице – тёплое, пряное, от которого кружилась голова. Губы его были так близко, что стоило только чуть наклониться…

– Нет, – выдохнула я, отстраняясь, но движение получилось слабым, неубедительным. – Не надо.

– Почему? – спросил он тихо, и в голосе его была искренняя боль. – Чего боишься?

– Всего, – призналась я честно, и слёзы заплясали в глазах. – Тебя. Себя. Того, что будет потом. Того, что я стану после этого.

Он улыбнулся – грустно, понимающе. Протянул руку, вытер слезу, что скатилась по моей щеке.

– А что, если потом ничего не будет? – предложил он мягко. – Что, если есть только сейчас? Только эта ночь, этот момент? Только ты и я.

Его рука легла на мою талию, тёплая, сильная. Не принуждая, не тащя – просто лежала. Но от этого прикосновения что-то внутри меня зажглось, как трут от искры.

– Позволь мне, сайхан, – прошептал он, и в голосе его была мольба. – Позволь показать тебе, какой ты можешь быть. Не княжной, не пленницей. Женщиной.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, осторожно, как целуют что-то очень хрупкое и дорогое. Губы его были мягкими, тёплыми, и в этом поцелуе не было принуждения – только просьба. Мольба.

Я не ответила сразу. Сидела неподвижно, чувствуя, как тает последнее сопротивление, как душа моя рвётся между тем, что должно, и тем, что хочется. А потом… потом губы мои дрогнули, приоткрылись, впустили его в себя.

И мир взорвался.

Поцелуй стал глубже, страстнее. Его руки скользили по моей спине, по плечам, оставляя за собой след огня. А я отвечала, обнимала его за шею, прижималась ближе, забыв обо всём – о гордости, о ненависти, о том, кто он и кто я.

В этот момент мы были просто мужчина и женщина, тянущиеся друг к другу через пропасть войны и вражды.

– Алтан, – шептал он между поцелуями, и имя это звучало как молитва. – Минии алтан… моя золотая…

Руки его нашли завязки моей рубахи, медленно, осторожно развязали их. Я не сопротивлялась – наоборот, помогала, сама тянула за тесёмки, торопясь освободиться от преграды между нами.

Ткань соскользнула с плеч, оголив кожу, и он замер, глядя на меня в свете лампы. В его глазах было такое выражение – благоговение, восхищение, голод, – что я почувствовала себя богиней.

– Красивая, – выдохнул он с придыханием. – Такая красивая… Как же я ждал этого момента.

Его ладони легли на мою грудь, тёплые, осторожные. Поглаживали, ласкали, большие пальцы кружили вокруг сосков, заставляя их напрячься и заныть от странного, сладкого напряжения.

– Ты чувствуешь? – шептал он, глядя мне в глаза. – Чувствуешь, как тело откликается? Как просыпается то, что спало до сих пор?

Чувствовала. Каждая клетка моя пела, вибрировала под его прикосновениями. Кожа горела там, где он касался, а между ног пульсировало странное, жгучее напряжение, которого я никогда раньше не испытывала.

– Не останавливайся, – прошептала я, сама не понимая, откуда взялись эти слова. – Пожалуйста… не останавливайся.