Конечно, я помнила… помнила и понимала, что она имеет в виду сейчас. Я даже понимала, что она права. Тысячу раз права, как и наши мужчины, которые защищают свои семьи…от НЕГО! Не вместе с ним, будь всё проклято, а от НЕГО?! Как мы к этому пришли, какие тяжкие грехи я совершила, чтобы снова ползти по очередному кругу своего пекла?

– Он мой муж, – едва слышно, так что и сама не поняла, сказала ли это вслух, или ветер прошелестел за окном, – он брат, отец.

– Враг. Мне тоже больно, милая. Мне адски больно это осознавать, но сейчас он – враг, и если мы не защитим себя, нас всех убьют. Ты хочешь смерти Лексы? Смерти Саши? Своих детей? Хочешь хоронить всех нас?

– Нет! Господи, нет! – закрыла глаза, – Я хочу проснуться! Я хочу открыть глаза и понять, что всё это кошмар!

– Этот кошмар обязательно закончится, – прошептала Карина мне в затылок, а я вздрогнула и отшатнулась от нее.

– У вас…он закончится у вас. А я или потеряю кого-то из вас, или стану вдовой. Мой кошмар станет вечным. Он уже никогда не закончится! Уходи… я хочу побыть одна. Прости, но уходи.

– Ты только позови, и я вернусь, хорошо?

Не ответила ей, уклоняясь от объятий и слыша, как выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Сползла на пол у подоконника, закрывая глаза и сжимая руки в кулаки.

«Максим! Ответь мне! Ты же меня слышишь? Ты не можешь меня не слышать! Почему ты молчишь, чёрт тебя раздери?! Скажи мне в глаза, что хотел моей смерти, скажи мне в глаза, что пришел убивать наших детей! Ответь мне, не то я с ума сойду! Умоляю тебя! Один раз! Пожалуйста!»

И тишина. Глухая отвратительная. Он не звонит, не выходит на связь…Истерический хохот. А как он выйдет если я прячусь от него. Мой сотовый загудел и я увидела анонимный номер. Схватила и ответила. Но в телефоне тишина….

А потом через неё начали пробиваться звуки. Шум ветра или огня. Медленно открыла глаза.

– Где ты? Почему ты молчишь. Не дай мне возненавидеть и проклясть нас обоих. Проклясть всё, что с тобой связано! Ответь мне!

И сквозь шум его голос, издалека, пока ещё глухо, пробивается сквозь вату, сквозь нарезанное стружкой стекло или осколки зеркала, где отражается наше прошлое.

– Не могууу, малыш. Не могу, веришь? Пока не узнаю, где ты… Ответь мне, Дарина. Я приду и заберу тебя. Где ты?

Подалась вперед, замерев и глядя перед собой остекленевшим взглядом. Как эхо его голос, как вдирающиеся в мозги ржавые гвозди. И я не замечаю, как ломаю ногти о пол до мяса и оставляю на нем отпечатки окровавленных пальцев. Как же красиво ты снова лжешь, Зверь. Как проникновенно, как же адски жестоко ты лжешь! Меня застопорило, и слезы катятся где-то внутри, беззвучно и сухо, они трещинами раскалывают мою плоть, и они паутиной расходятся по всему телу. Отправится за мной? Чтобы убить меня? Чтобы терзать меня снова? Какой грязный цинизм.

– Я не отпускал тебя, слышишь? Ты не имеешь права ослушаться меня! Скажи где ты и я приеду!

Сжала виски руками и зажмурилась. Молчи! Я прошу тебя, лучше молчи! Не смей опять разрывать мне душу на части! Наверное, я хотела услышать что-то иное. Наверное, я хотела не эти слова…не эти крики хриплым и сорванным голосом, я хотела слышать жестокие фразы, я хотела соединить картинку с видео, застывшую кадром в голове, и этот голос, но они как два разных полюса. И во мне диссонанс бешеный, и голова от боли гудит и, кажется, лопаются вены.

– Просто отзовись… Отзовись, малыш. Тебе не спрятаться от меня. Я ещё не сдох…значит, и ты не могла умереть. Я ведь все равно найду тебя!

Открываю рот и не могу закричать ему ни вслух, ни про себя. Только шептать:

– Не верю тебе…не верю…не верю тебе. Ложь! Всё – ложь!

– Не верь им…слышишь? Никому. Я люблю тебя. Люблю, малыш. Это наша пропасть. Сейчас твой черёд. Удержи меня. Не позволяй прыгнуть в неё. Отзовись!

Звонок отключился. Я вытащила симку, отшвырнула сотовый.

Вскинула голову и с рыданием выдохнула:

«Максим, Максиммм мой, где ты?»

И снова тишина… а у меня по лопающимся венам слова эти бурлят, шипят, кипятком обжигают.

«Это наша пропасть. Сейчас твой черёд. Удержи меня. Не позволяй прыгнуть в неё».

Что же ты делаешь со мной? Зачем ты душу мне выгрызаешь? Или это игра такая? Или это снова твоя очередная игра, Зверь? Опять молчишь? Держишь паузу?! Дааа, ты хороший психолог, ты знаешь, когда нужно молчать, чтоб с ума свести, чтоб заставить кричать от боли других. А я уже не кричу, я охрипла, я раздавлена, разломана. Ты этого хотел? Твой Зверь жаждал моей крови? Так забирай. Мою забирай и больше никого не трогай.

А сама, шатаясь, с пола встаю, скользя ладонями по стеклу, глядя вниз на то, как Яша выходит из здания вместе с несколькими молодыми пацанами, вооруженные до зубов. Сама не поняла, как выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице.

Вцепилась в руки сына, глядя ему в глаза.

– Он твой отец…помни об этом, Яша…Он твой отец, слышишь? Поклянись мне, что ты не забудешь об этом, если вдруг… если ты и он.