И, по правде говоря, Камаз не мог не восхищаться отчаянной решимостью непосредственного начальника прибрать к своим рукам ситуацию, которая ввергла целое кодло в состояние паники и хаоса. Несмотря на то, что ему было откровенно наплевать и на Воронов, и на остальных карателей, и до недавних пор на самого Мертвого. Однако, в последнее время подонок каким-то чудом заинтересовал карателя настолько, чтобы рисковать своей шкурой в защиту его интересов. Конеееечно, не преминув использовать действия командира уже в своих собственных целях.

Камаз прищурился и подался вперёд, когда блондин, громко закричав, прыгнул на Мертвого, оттолкнув его на спину и оседлав его бёдра. Позже Камаз десятки раз прокрутит этот момент в своей памяти, но так и не поймёт, почему командир допустил подобное. А тогда он вздрогнул и пригнулся, готовый наброситься на здоровяка, когда тот занёс нож над грудью Мертвого и воткнул в его плоть. Командир заревел от боли.

А затем Мертвый отшвырнул Изгоя в сторону и, наклонившись над ним нанес удар по голове. В его глазах пылала ярость, тёмно-синими всполохами. Следующим ударом он выбил орудие из рук поверженного врага и переместил ладонь на горло захрипевшего блондина. Камаз не слышал, что шептал одними губами Мертвый, но он, словно заворожённый, смотрел на судороги, охватившие сильное тело лежавшего на сырой земле мужчины. Он знал, сейчас командир требовал информацию. Скорее всего, о месте, где скрывался его сын. А затем Изгой отключился, и Мертвый резко поднялся, не забыв прихватить ствол, лежавший рядом. Взглядом приказав следовать за ним и держась окровавленной ладонью за рану, просочившуюся темно-красной жидкостью на его пальто, Мертвый сел в машину.

Уже гораздо позже, сопровождая начальника к той самой хижине, в которой тот оставил свою бывшую жену (да, Камаз придерживался именно мысли, что всё в жизни ДО смело можно было назвать «бывшим»), он всё ещё будет думать о том, почему Мертвый оставил своего врага, того, кто без толики сожаления вонзил в его бок нож…почему он оставил сукиного сына живым.

Но это будет лишь после того, как была проведена тщательная зачистка территории…

После того, как Мертвый в одиночку отправился за своим старшим сыном и вернулся ни с чем…

После того, как воцарившуюся на месте сражения хрупкую тишину пронзил ещё один рёв ярости Мертвого, обнаружившего карателя с перерезанным горлом в маленьком домике…

После того, как он безучастным взглядом смотрел на рухнувшего на колени бывшего предводителя мафиозного клана Черных Воронов, гневно вспарывавшего длинными пальцами промёрзшую за ночь землю…

Правда, всё это перестало иметь значение ровно через минуту. Когда фигура согнувшегося над землей Мертвого застыла, и Камазу вдруг пришло на ум сравнение с могилой…Словно тот сидел над чьей-то могилой. По позвоночнику у карателя побежали мурашки давно позабытого им чувства страха, когда Мертвый резко поднял голову и, вперив невидящий взгляд куда-то в пустоту перед собой, что-то произнёс одними губами.

Каратель замешкался, раздумывая, приближаться ли к своему начальнику или оставаться на безопасном расстоянии, но тот снова что-то проговорил, и Камаз медленно подошёл на несколько шагов, чтобы в следующее мгновение содрогнуться, когда абсолютно металлический бесцветный голос прорезал воцарившееся вокруг безмолвие:

– Ты снова выбрала не меня.

Мощный кулак вонзился в твердую почву.

– Беги! Тебе всё равно не спрятаться!

Камаз смотрел, будто в замедленной съемке, как поднимается с колен на ноги высокий мужчина в чёрном пальто, тёмные волосы которого нещадно трепал ветер. Он повернул голову в сторону своего помощника, но Камаз мог поклясться, что тот не видит его. Не видит сейчас ничего. Только призрак той, к которой обращался.

– И ты пожалеешь о своем выборе, Дарина.