– Д-д-да. Дарина просила меня, – громко сглотнул, когда я подошёл к нему с пакетом двух больших сэндвичей, – просила сказать, – перевёл взгляд на моё лицо и запнулся, тут же снова уставившись в пол, – сказать, что хотела бы встретиться с вами.

Сел на край стола, положив пакет рядом, и сложил руки на груди, продолжая изучать говорившего. Он снова не лгал. Дарина, действительно, просила его об этом. Впрочем, откуда водителю знать, с какими целями моя жена могла назначить мне встречу?

Я молчал, продолжая смотреть на мужчину и думая, почему сомневаюсь в ней. Почему допускаю мысль, что это могла быть ловушка. Что она могла заманить меня в западню, устроенную своим братом, чтобы…Но для чего? Ведь она ответила мне. Да, чёрт возьми! Моя девочка не просто ответила. Она продолжала звать меня, и я знал об этом, слышал ведь. Кусал костяшки пальцев, крошил кулаками стены, но слышал, упорно не давая себе сорваться в пропасть.

На мгновение закралась мысль, что тот Макс мог доверять ей настолько безоговорочно. Тот Макс…которого она любила и за которым спускалась даже в Ад. Тот, который за неё убивал и умирал. И она знала об этом. И верила. И тут же накатывала злость на самого себя за эти подозрения. Нет другого Макса. Мы вместе с ней похоронили его. Есть только один. И этому одному она клялась заново в любви. Ночь напролёт. Клялась и доказывала эту любовь. Мне! Мне, вашу мать!

– Продолжай.

– Ваша жена просила передать вот это.

Залез дрожащей рукой к себе за пазуху и достал сложенный листок бумаги. Медленно протянул его мне, и я кинул ему пакет, забирая из трясущихся пальцев записку. Прочитал текст и услышал странное шипение, медленно переходившее в нарастающий гул. Вскинул голову, но мужчина передо мной лишь жадно впился зубами в пакет и, захлёбываясь, глотал куски хлеба, отойдя к самой двери и скосив глаза в мою сторону. Доли секунд на то, чтобы понять, что гул шёл изнутри. Оттуда, где в венах зашипела кровь, мгновенно вскипая, ошпаривая огненными брызгами мясо.

«Это наша пропасть. Я держу. Впилась в самое сердце. Не отпускаю. Теперь твой черёд, Максим!»

Ответ на просьбу, которую не мог слышать никто, кроме неё. Отчаяние в ответ на моё отчаяние. И я закрываю глаза, позволяя себе глубоко вздохнуть. Вздохнуть её запах, всё ещё хранившийся на крохотном клочке бумаги. Испытывая раздражение, желание свернуть шею ублюдку за то, что посмел испачкать её аромат вонью своего грязного тела. Но нельзя. Нельзя. Он должен передать ей кое-что от меня.

Вторым предложением Дарина указала место встречи. К западу отсюда, довольно далековато от того места, где, как я думал, они скрывались. К черту! Внутри всё скрутилось в тугую пружину ожидания, какого-то дрожащего на самом острие лезвия предвкушения. Увидеть её. Прикоснуться. По-настоящему. ПО-НАСТОЯЩЕМУ, бл**ь! Вжимать её до боли в себя и ощущать, как ведёт. Безнадёжно ведёт от этой близости к ней.

Тем временем мужик закинул руки назад и развязал…развязал цепочку с кулоном в виде сердца. С тем самым, который я дарил Дарине.

– Она просила передать вам это. Сказала, что на этот раз вы лично должны надеть на нее.

***

Лис в это же самое время так же смотрел на записку, которую ему принесли всего несколько минут назад. Короткую. Всего несколько слов. Несколько слов, от которых его едва не перекосило. Тот самый информатор из окружения Воронова, казавшийся Графу и его приближённым настолько верным, что те практически впустили его в свою семью…а на самом деле все эти годы ожидавший контрольного «фас» от Главы палачей.

Записка, в которой говорилось о том, что эта шлюшка Воронова по-прежнему была жива. Дрянь, из-за которой некогда спокойная и размеренная жизнь Дмитрия практически полетела под откос. А Лис ценил покой, он ценил баланс. Если бы Дмитрий верил в Бога, то его бога бы звали Равновесие. И только во имя этого Господа он готов был убивать и ему же приносить самые изысканные жертвы.

Бывшая жена Мертвого, да, Лис про себя и при самом Морте так её и называл, делая акцент на том, что она, так же, как и его отпрыски, остались в его прошлой жизни. Так вот, эта тварь не просто выжила после взрыва, но ещё и осмелилась выйти на связь со своим муженьком, который, подобно влюблённому идиоту, наверняка, не упустит возможности увидеть свою сучку. Сучку, которую он оплакивал с абсолютно сухими глазами. Но та ненависть, которой в этот момент горел его взгляд, обращённый на Главу, стоила самых горьких слёз, которые Дмитрий видел. А за свою долгую жизнь он их повидал немало, причём причиной большей их части сам и стал.