— Гульнара, даааа, это она. Значит, ты её узнала? — произнёс он с таким тоном, будто говорил о погоде. Я видела, как его губы искривились в саркастичной усмешке. — Теперь она моя игрушка. Моя собственность. Она отдала мне свою душу, и теперь она лишь оболочка, выполняющая приказы. Кстати…кажется она доставила тебе много неприятностей. А ты ее жалеешь. Дурацкая эмоция – жалость. А вот я не жалею. Я использую то, что мне дали по доброй воле. Впрочем я так же использую и то, что отнял сам. Насильно.

У меня перехватило дыхание. Его слова звучали как удар, разрушающий всё, что осталось от надежды. Он был доволен, он наслаждался этим зрелищем, и это было самое жуткое.

— Ты… Ты сломал её, — прошептала я, едва чувствуя собственный голос. Он был чужим, слабым, полным отчаяния и ужаса. Асморон лишь усмехнулся и сделал ещё один глоток из графина, налаждаясь вкусом. Его глаза сверкнули, и я увидела в них какое-то тёмное, жуткое веселье.

— Она отдала свою душу по своей воле, — проговорил он, медленно и чётко, словно смакуя каждое слово. — И теперь она принадлежит мне целиком. Ты понимаешь, что это значит, Лана? Это значит, что я могу делать с ней всё, что захочу. Как и с тобой, если ты все таки готова заключить сделку.

Я не могла дышать, не могла думать. Всё, что я чувствовала, — это ледяной ужас, который пронзал меня насквозь. Я смотрела на него, не веря своим ушам, и пыталась понять, что он задумал, к чему он клонил. Но в его глазах я видела лишь бездну, чёрную, бездонную, готовую проглотить меня целиком.

Он поднялся с трона, и тени вокруг него зашевелились, словно ожили, как змеи, которые готовы сжать тебя в кольцах. Он не торопился, не делал резких движений, как если бы знал, что я не смогу убежать, что я уже поймана, что я — его. Грация хищника, танцора, убийцы. Красота заставляющая дрожать от ужаса.

Асморон не был просто демоном. Он был страхом, который жил во мне, и который теперь обнажился передо мной, заставив осознать, насколько я уязвима. И когда он подошёл ко мне, его глаза снова сверкнули, как осколки зеркала, и в этом свете я увидела только своё собственное отражение — испуганное и потерянное. Демон наклонился ко мне, ближе, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моего лица. Тёплое, едва уловимое, но от него меня пробрала дрожь.

— Теперь ты боишься меня еще больше, Лана? — прошептал он, и я услышала, как его голос разнёсся по залу, обволакивая меня, как шелковый шлейф. — Так и должно быть. Потому что теперь ты знаешь, что со мной шутки плохи. Я могу сломать тебя, как сломал её. Но можешь не бояться. Пока я нахожу тебя забавной.

Его голос был настолько мягким, что от этого становилось ещё страшнее. Он говорил это так, словно обещал не причинить боль, но в этом обещании была скрытая угроза, как когти, спрятанные в лапах хищника.

— Бояться стоит только того, что ты скрываешь от самой себя.

Я пыталась ответить, но слова снова застряли в горле. Асморон знал, что он держит все карты, что я здесь всего лишь его пешка, и мне некуда бежать. И я чувствовала, как этот страх — страх перед ним, перед Вахидом, перед тем, что меня ждёт дальше — заполняет меня, как тёмное, холодное море, которое накатывается волнами, одна за другой, всё сильнее и сильнее.

— Ты пришла ко мне, Лана, — прошептал Асморон, его голос был глубоким и нежным, словно бархатная ткань, скользящая по коже. Он не двигался, но я чувствовала, как он постепенно становится ближе, заполняет собой всё пространство вокруг меня. Его слова были словно невидимые руки, осторожно скользящие по моему телу, пробирающиеся под кожу, туда, где было самое уязвимое место. — Или это я пришёл к тебе? М?

Я дрогнула. Едва уловимый трепет пробежал по моему телу, и я попыталась взять себя в руки, стиснула кулаки, чтобы унять дрожь, но это было бесполезно. Его голос проникал внутрь, словно дым, который ты вдыхаешь, не замечая, как он окутывает лёгкие, наполняет их до отказа.

— Не знаю, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, но он дрожал. От него пахло чем-то сладким, одурманивающим, и этот запах заполнил весь зал, проникая в моё сознание, мешая думать.

— Какой же ощутимый твой страх. Это как сладкий аромат, который витает в воздухе вокруг тебя, как дразнящий вкус на кончике языка, который заставляет жаждать ещё большего, — его голос как шёпот на ветру, но в нём звучала сталь. Он не сводил с меня глаз, и мне казалось, что его взгляд проникает прямо в мои мысли, разрывает мои тайны, обнажает всё, что я пыталась скрыть.

Я чувствовала, как мои ноги начинают подкашиваться, как теряю равновесие, как будто стою на краю обрыва, и один неверный шаг — и я упаду. Но вместо того, чтобы отступить, я сделала шаг вперёд, почти вопреки себе. Я знала, что должна была держаться, что не могла позволить ему затянуть меня в свою паутину, но каждая клеточка моего тела кричала об обратном.