Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Я не могла выдавить из себя ни звука, потому что всё во мне вопило от ужаса. Моё тело отказывалось слушаться, и я почувствовала, как губы начали дрожать, как ледяной холод сковывает всё внутри. Я хотела сказать ему, что не боюсь, что пришла сюда сама, но сама осознавала, что это ложь. И эта ложь была настолько очевидной, что он наверняка чувствовал её, словно это была горькая примесь, смешанная с воздухом.

Его взгляд опустился ниже, и я ощутила, как его глаза буквально раздевают меня, оценивают, взвешивают, изучают каждую деталь. Это было не просто любопытство. Это была полная власть, как если бы он решил, что я его собственность, и от его взгляда не скроется ни одна мелочь. Я знала, что его глаза видят не только моё тело, но и мою душу. Он видел мой страх, мою неуверенность, моё желание спрятаться, и это делало его сильнее.

Он наслаждался этим моментом. Наслаждался моей уязвимостью, моей беспомощностью, тем, как я пыталась казаться сильной, когда сама дрожала от страха. Это была игра для него, и он был мастером этой игры. И я поняла, что попала в ловушку, из которой нет выхода, что он держит меня на ладони, готовый сжать, если ему захочется, и я не смогу ничего сделать.

— Почему ты молчишь? — его голос звучал так, будто он говорил с ребёнком, пытаясь выведать у него тайну, но в этом было что-то страшное. — Тебе не нужно бояться, Лана. Всё, что ты чувствуешь, я уже знаю.

Его слова были сладкими, но в них сквозила угроза. Я чувствовала, как этот яд проникает в меня, затуманивает разум, заставляет сердце биться ещё быстрее, словно оно пыталось вырваться из груди и убежать прочь. Но убежать не было возможности. Я оказалась в ловушке, и выхода не было.

Асморон не спешил приближаться. Он сидел, словно король, в своём мрачном великолепии, как статуя, вырезанная из тьмы. Трон под ним был почти поглощён тенями, и только его лицо выделялось, ярким пятном, будто вырванным из сна, который невозможно вспомнить. Его поза была расслабленной, но в этой расслабленности ощущалась такая внутренняя сила, что, казалось, он мог разорвать мир пополам, даже не шевельнув пальцем. Он изучал меня с ленивой усмешкой, как хищник, играющий с добычей, когда знает, что та уже никуда не денется. Его глаза, холодные и сверкающие, были как лезвия, медленно разрезающие мою душу, слой за слоем, не оставляя ничего, кроме обнажённого страха.

Я чувствовала, как этот взгляд проникает вглубь меня, читает мои мысли, высвечивает мои страхи. Словно он уже знал, что я собиралась сказать, знала каждый жест, каждую мысль, каждую дрожь, которую я пыталась скрыть. Это было похоже на пытку — быть полностью обнажённой перед существом, которое питалось твоими слабостями, как сладким вином.

Я сделала шаг вперёд, стараясь не показывать страха. Я чувствовала, как ноги стали ватными, но заставила себя двигаться. Каждый шаг был как удар сердца — тяжёлый, болезненный, медленный. Я знала, что если он почувствует мою слабость, всё будет кончено. Я не могла позволить себе показать, что боюсь. Не могла позволить ему увидеть, как внутри меня всё трясётся, как под ногами разламывается почва, словно я стояла на краю пропасти.

"Ты сильная, Лана. Ты справишься." Я пыталась убедить себя, что всё ещё держу контроль, что я сама решаю, что происходит. Но эти слова звучали пусто, как шелест листьев в мёртвом лесу. Они не давали никакого утешения, потому что где-то глубоко внутри я уже знала, что всё это — ложь. Ложь, которую я повторяла снова и снова, как мантру, чтобы не сойти с ума от ужаса.

Я видела, как он прищурился, и его глаза сверкнули, как осколки зеркала, разбросанные по полу, — холодные, жёсткие, бездушные. В этом свете я видела своё отражение — испуганное, дрожащее, бледное. Он знал, что я боюсь. Конечно, он знал.

— Ты боишься меня, — прошептал он, и его голос был мягким, как шелк, но режущим, как нож. Это было утверждение, а не вопрос. Он говорил так, будто это был уже давно известный факт, что не нуждался в доказательствах. — Но ты всё равно пришла. Значит, есть что-то, что пугает тебя сильнее меня.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось, словно кто-то сжал моё сердце ледяной рукой. Он был прав. Конечно, он был прав. Он видел меня насквозь, как если бы я была открытой книгой, и он читал каждую страницу, каждую строку, знал каждое слово, даже то, что я пыталась спрятать. Я боялась Вахида больше, чем Асморона. Потому что Вахид мог уничтожить меня, не прикоснувшись, лишь одним своим холодным, безразличным взглядом. Его слова были как клин, вбитый в рану, и я почувствовала, как эта рана снова начинает кровоточить.

Я сглотнула, стараясь вернуть себе голос, чтобы не показать, как сильно он задел меня.

— Я здесь, чтобы попросить защиты, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но он всё равно дрогнул, как струна, вот-вот готовая порваться. Я не знала, что ещё сказать, потому что правда была слишком опасной. — Я обманула Каннибала. И пришла к вам просить о помощи…

- В обмен на что?