Я чувствовала, как моё сердце сжимается, словно в тисках, каждый раз, когда они сталкивались. Я была причиной этого безумия. Вахид сражался ради меня, и это разрывало меня на части, разрывало от вины и боли, от страха потерять его навсегда. Я знала, насколько сильным был Асморон, знала, что он мог уничтожить всё одним щелчком пальцев, и от этого внутри всё выворачивалось наизнанку. Но Вахид не отступал. Он был монстром, которого не могли удержать никакие законы, никакие преграды. Я видела, как его огромные лапы разрывали воздух, стремясь достать демона, и слышала, как его яростное рычание заполняет зал, как шторм, разрывающий тишину. Каждый его бросок был как удар грома, и каждый раз, когда он промахивался, его ярость только возрастала. Асморон наконец понял, что это не просто битва. Это была схватка двух сил, равных по мощи, но разных по природе. Он мог играть, дразнить, уклоняться, но волк был настойчивым, и каждый раз, когда демон пытался обмануть его, Вахид наращивал темп, становился всё быстрее, всё яростнее, всё опаснее. И я видела, как лицо Асморона стало серьёзным, как его улыбка исчезла, как он понял, что это уже не игра.
В какой-то момент они столкнулись так, что земля под ними задрожала, стены зала треснули, и я почувствовала, как дрожь прошла по моим ногам. Они сцепились, и я увидела, как Асморон оскалился, обнажив длинные клыки, готовые вонзиться в плоть Вахида, но тот опередил его. Он обхватил шею демона своей мощной челюстью, и я увидела, как его клыки впились в чёрную кожу Асморона, прорезая её, и чёрная кровь брызнула во все стороны, как раскалённый металл.
И тогда Асморон снова изменился. Его тело начало пульсировать, как если бы он был сделан из тёмной дымки, которая собиралась и разрасталась, и он начал менять форму, его кожа почернела еще больше, покрылась трещинами, а когти стали ещё длиннее, как лезвия мечей. Его лицо вытянулось, глаза побелели, превратились в ослепительные огоньки на чёрном фоне, и он превратился в нечто из ночных кошмаров — в дьявола в истинное воплощение адского зла.
И вот два чудовища столкнулись в смертельной схватке. Я видела, как волк бросался на Асморона, как тот уворачивался, как они обменивались ударами, каждый из которых мог бы убить кого-то другого, но не их. Они были равны по силе, но разные по природе, и это делало схватку ещё более ужасающей. Я чувствовала, как ужас пробирается сквозь мою кожу, как холодный туман, потому что не знала, что будет дальше. Каждый раз, когда Вахид кидался на Асморона, я думала, что это конец, но демон снова и снова находил способ уклониться, и я видела, как его губы растягиваются в злобной усмешке, словно он ждал, когда Вахид выдохнется, когда он наконец сдастся.
И тогда, в самый напряжённый момент, Асморон остановился. Его чёрные крылья развернулись за спиной, тени дрогнули и расползлись, и он поднял руку, как если бы хотел что-то сказать. Вахид замер, его глаза сверкали, но он не бросился вперёд. Он ждал. Я видела, как его лапы дрожат от напряжения, как его пасть разрывается от ярости, готовая впиться в горло демону в любой момент.
— Мы убьём друг друга, — произнёс Асморон, его голос был тихим, но твёрдым, и этот голос эхом разнёсся по залу, заполняя его до краёв. Он говорил медленно, словно каждый звук был обдуман, каждое слово было взвешено. — Но что потом? Кто остановит Курда, когда нас не станет? Потому что эта тварь вышла из-под контроля…И ты напрасно прислал сюда свою девку. Курда со мной нет. Он меня предал!
Эти слова резанули воздух, как лезвие, разрезающее горло. Я видела, как Вахид напрягся, как его глаза потемнели, но он не бросился вперёд, не разорвал демона на части, как я ожидала. Он стоял, и я поняла, что эти слова задели что-то в нём, что он знал, что Асморон прав. Асморон усмехнулся, и эта усмешка была полна странной, темной радости. Он нашёл уязвимость, знал, затронул что-то важное, и он наслаждался этим моментом, словно был уверен, что уже победил.
— Мы можем продолжать драться, зверь, — прошептал он, и его голос был как шелест листвы на ветру, мягкий, но холодный, как лёд. — Или мы можем сделать то, что нужно, чтобы остановить Курда. Ты выбираешь.
Вахид не ответил сразу. Его глаза пылали огнём, его дыхание было тяжёлым, но он стоял и не двигался. И я поняла, что что-то изменилось. Эти два чудовища, которые ещё мгновение назад были готовы разорвать друг друга на части, вдруг остановились, как два воина, осознавшие, что их битва — это не решение. Это была странная, пугающая тишина, словно весь мир затаил дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.
Глава 32
Я стоял посреди зала, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин всё ещё пульсирует в жилах. Воздух был густым, пропитанным кровью и магией, которую мы только что обменяли в этой проклятой схватке. Каждый вдох был, как глоток огня — резкий, жгучий, раздирающий лёгкие. Асморон напротив меня выглядел, как статуя — неподвижный, холодный, с чуть заметной усмешкой на тонких губах. Эта усмешка бесила.
Зал был залит тенью, как чрево гигантского зверя, который готов был нас проглотить, и казалось, что всё пространство между нами вибрирует от напряжения. Я ощущал, как его взгляд прожигает меня насквозь, словно сверло, проникающее в самые потаённые мысли. Его глаза были серебристыми и бездонными, как поверхность замёрзшего озера, под которым шевелится что-то злобное и коварное. Но теперь это было неважно. Мы оба знали, что никакая сила не изменит факта — Курд был на свободе. И он был реальной угрозой.