Эти слова ударили, как хлыст. Он не сказал "будь осторожна", не сказал "вернись ко мне". Он сказал, что я должна сделать своё дело, как будто я просто винтик в его механизме. И от этого в груди всё зашлось. Почему он такой жестокий? Почему не может хотя бы раз показать, что ему не всё равно? Я знала, что иду в пасть монстра. Но самое страшное было не это. Самое страшное — то, что я делала это по приказу Вахида, и он не остановил меня.

Он даже не пытался остановить. Не сказал "останься", не сказал "не иди". Он не схватил меня за руку, не сжал пальцы, не заглянул в глаза, чтобы дать понять, что это ошибка. Он просто смотрел, как я собиралась уходить, и ничего не сделал. Даже больше – он не отрицал, что я буду должна спать с демоном.

***

Вахид

Когда Лана вышла из комнаты, я долго смотрел на закрытую за ней дверь, словно ждал, что она снова откроется и всё изменится. Её последние слова, её взгляд — полный боли и разочарования — оставались со мной, как следы ожогов на коже. Я ощущал, как внутри поднимается ярость, беспощадная и неистовая, словно зверь, который рвётся на свободу. Как может всё быть так проклято неправильно? Почему каждый шаг, который я делаю ради неё, отзывается таким острым, режущим лезвием в моей собственной душе? Но её глаза, полные злости и обиды, сказали мне всё. В них была вся её ненависть, весь её гнев — и ни капли понимания. Она ненавидела меня. И я не мог винить её за это. Потому что я дал ей все причины ненавидеть меня.

Но пусть так. Пусть ненавидит. Пусть эта ненависть бурлит в ней, как кипящая смола. Потому что эта ненависть спасёт ей жизнь. Я готов быть чудовищем. Пусть она видит во мне зверя, жестокого и бесчувственного. Если это даст ей силу пройти через всё это — пусть так и будет.

Но я не мог сказать ей этого. Потому что, чёрт возьми, если бы я хоть на мгновение показал, что мне не всё равно, я бы сломался. Я видел это в её глазах: она искала во мне человека, который бы сказал ей, что всё это не по-настоящему, что она для меня не просто инструмент. Но я не мог. Мои слова должны были быть жёсткими, как стальные кандалы, и каждое слово, которое я произносил, становилось ещё одним ударом. Если я позволю себе быть мягким, позволю себе чувствовать, то всё рухнет.

Мои мысли были рваными, как раны. Вспыхивали и гасли, оставляя после себя только боль и горечь. Как я могу отправить её к Асморону? Потому что это единственный способ. Потому что иначе я не смогу победить его. Потому что знал, что она — единственная, кто сможет пробить его защиту, единственная, кто сможет заставить этого демона открыть свои карты. И это убивало меня. Каждый раз, когда я представлял, как этот демон касается её, я хотел убить его. Медленно, с наслаждением. Разорвать на куски, как делает зверь, когда чувствует угрозу, уничтожить каждую кость, каждую жилку. Но я не мог этого сделать. Не сейчас.

Я смотрел на своё отражение в окне и видел зверя. Это был не человек. Это была тварь, готовая пойти на всё, чтобы защитить свою территорию. Готовая использовать всё, что угодно, даже если это означало предательство. И это ненависть к себе делала меня ещё более жестоким. Потому что я знал, что заслуживаю её ненависти.

Мои кулаки сжимались до боли, пальцы врезались в ладони, оставляя глубокие следы, и это был единственный способ не позволить себе сорваться. Я хотел кричать, выпустить всю эту боль наружу, но не мог. Вместо этого я просто стоял и смотрел в пустоту, пытаясь найти в себе хоть какое-то оправдание своим действиям. Но не находил. Потому что оправданий не было. Я отдал её ему. Сам. Своими руками. Любимый мужчина отдал её другому. Без ревности. Без сожаления. Или, по крайней мере, так должно было казаться. Чёртова пустота. Вот что было внутри меня. Холодная, ледяная пустота, в которой не осталось ни тепла, ни света. Эта пустота шевелилась, как змея, и я знал, что если позволю ей выйти наружу, она сожрёт всё, что я так отчаянно пытаюсь защитить. И плевать, что она будет думать обо мне. Потому что я уже перестал быть человеком.

Я должен был оттолкнуть её настолько далеко, чтобы она забыла обо всём. Пусть видит во мне тварь. Потому что тогда, возможно, она сможет вернуться целой. А может, и нет. Но у меня не было другого выбора.

***

Лана

Я шла по улицам Асфентуса, и каждый шаг отдавался в моих ушах, как эхо ударов сердца. Я знала, что на этот раз не смогу просто сбежать. Каждое здание вокруг было словно призрак, тянувший ко мне свои тёмные, костлявые пальцы. Я чувствовала их холодное прикосновение, словно они пытались утащить меня во мрак. Это было пугающее чувство, как будто я уже была мертва.

Когда я подошла к логову Асморона, меня охватило чувство неизбежности. Внутри меня было пусто, словно всё, что я чувствовала, оставили позади. Я должна была быть соблазнительной, уверенной, но всё, что я ощущала, — это страх и отчаяние.