— У меня есть план, — начал я, не скрывая резкости в голосе. Каждое слово было, как нож, прорезающий воздух. — Ты пойдёшь к Асморону. Тебе нужно будет соблазнить его. Выведать, что он задумал. Надо будет – раздвинешь перед ним ноги и ублажишь его.

Я видел, как её глаза расширились, как губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась удержать крик, который готов был сорваться с губ. Тонкая, почти незаметная дрожь прошла по её плечам. Она не отрывала от меня взгляда, её глаза метались, как у загнанного зверя, ищущего выход. Но она ничего не сказала. Просто смотрела на меня, как будто я дал ей пощёчину, и она пыталась понять, за что.

— Это шутка? — наконец произнесла она, её голос был едва слышен, но в нём звучала такая боль, что у меня внутри всё сжалось, как от удара ножом. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я пошла к нему? Чтобы я спала с…ним?

Я хмыкнул, едва сдержав желание скривиться. Серьёзно? Она думала, что я хотел этого? Что это доставляет мне хоть какое-то удовольствие?

— А я похож на клоуна, который шутит? — ответил я, и моё лицо не дрогнуло. Я намеренно сделал свой голос ещё холоднее, ещё грубее, чтобы она не могла увидеть, как всё внутри меня сжимается от ненависти к самому себе. — Ты знаешь, что это нужно сделать. И ты это сделаешь. У тебя нет выбора.

У неё задрожали руки. Она попыталась спрятать их под стол, но я заметил. Я заметил и хотел, чтобы она поняла: я не дам ей мягкости, не дам спасения, не дам ей даже иллюзии надежды.

— Почему ты так говоришь со мной? — её голос дрожал, как тонкая струна, которая вот-вот порвётся, но она пыталась быть сильной, пыталась удержаться. — Неужели я для тебя просто инструмент? Игрушка, которую можно отправить на унижение и смерть?

Моё сердце сжалось. Её слова были, словно удар в живот, резкий и сильный, но я не мог позволить ей видеть этого. Я сжал кулаки так, что ногти врезались в кожу, оставляя красные полукруги. Я должен был сохранить контроль. Должен был быть холодным.

— Да, инструмент, — резко ответил я. Я намеренно сделал свой голос ещё жёстче, ещё холоднее, будто рубил каждое слово, как топором. — И ты будешь делать то, что я скажу. Ты пойдёшь к Асморону, ты заставишь его говорить, а потом ты вернёшься. Тебе это ясно?

Она смотрела на меня, её глаза блестели от злости и разочарования, как если бы я только что раздавил её надежды, как хрупкий стеклянный шар. Она была готова взорваться. Я видел это в её глазах, слышал в её дыхании. Она хотела накричать на меня, ударить, сделать что угодно, чтобы заставить меня отступить, но она знала, что это бесполезно. Она знала, что я был непреклонен. И это убивало её.

— Поняла, — тихо ответила она, её голос был холодным, как лёд, но я видел, как дрожат её губы, как они едва удерживают те слова, которые она хотела бы мне сказать. — Я сделаю это.

Я почувствовал, как что-то внутри меня сломалось. Как если бы сердце треснуло, как замёрзший под давлением лёд. Но я не мог позволить себе показать это. Она должна была думать, что я чудовище. Она должна была ненавидеть меня. Потому что это был единственный способ спасти её. Или себя?

Я встал, резко, почти с вызовом.

— Запомни, Лана, — сказал я, и моё лицо было каменным, словно из мрамора. — Если ты этого не сделаешь то тебя в любом случае ждет смерть.

Её взгляд стал твёрже, и она посмотрела на меня, словно пыталась увидеть, что скрывается за моей маской. Но я не дал ей этого шанса. Я отвернулся от её боли, от её разочарования, от той части меня, которая вдруг захотела упасть перед ней на колени и попросить прощения. Откуда это? Почему я, блядь, это ощущаю. Какого гребаного хрена? Но я был слишком далеко от этого. Слишком глубоко погряз в собственной тьме, чтобы позволить себе такое. Она должна была думать, что я чудовище. Потому что тогда ей было бы легче сделать то, что я попросил.

Когда она ушла, я остался в комнате один. Тишина давила на виски, заставляя череп трещать. Я сидел, не двигаясь, и смотрел в ту сторону, где только что стояла она. Я хотел увидеть её спину, удаляющуюся вдаль, чтобы понять, что всё это было правильным. Что это сработает. Но вместо этого чувствовал только боль. Почему это так сложно? Почему всё должно было оборачиваться против меня? Я должен был быть хладнокровным, жестоким, расчётливым. Но её взгляд, полный ненависти и разочарования, всё ещё жёг меня изнутри. Чёрт побери, я хотел убить Асморона и забрать её, не думая о последствиях. Забыть Нейла Мортифера. Забрать ее и сбежать…Но не смог бы. На мне чип. И едва я нарушу договор – меня просто разорвет на ошметки. Хер там я боялся смерти. Нет. Но я…я вдруг начал бояться того, что будет с ней когда меня не станет.

Но это было невозможно. Я не мог позволить себе быть слабым. Слабость убивает. И в этот момент, когда я видел её взгляд, полный тихого отчаяния, я понимал, что уже мёртв.