- А как тебя называть?

- Хозяин!

Пусть так…это мы тоже уже проходили.

В темноте любой звук кажется громче, любой шёпот — резче, словно тьма сама искажает реальность, пытаясь запугать тебя до сумасшествия. Мы продолжали идти по узкой, извилистой дороге, ведущей в сердце Асфентуса. Кажется, сама природа противилась нашему путешествию, словно предчувствуя надвигающуюся катастрофу. Вокруг нас не было ничего, кроме бесконечной ночи, запутанных теней и далёких звуков, похожих на стон умирающего. Я чувствовала, как в голове звенит от напряжения, как кровь стучит в висках, будто предупреждая о надвигающейся беде.

— Как ты можешь быть таким хладнокровным? — не выдержала я, нарушая жуткую тишину. Мои слова были острыми, как лезвие ножа, и я вложила в них всю боль, весь страх, который чувствовала. — Ты вообще чувствуешь что-то?

Вахид не обернулся. Он просто продолжал идти, будто мои слова были всего лишь ветром, шуршащим листвой. Но я знала, что он слышит. Он слышит и понимает, просто не хочет показывать это. И от этого становилось ещё больнее.

— Чувства? — наконец произнёс он, и в его голосе звучала та же ледяная отстранённость, что и всегда. — Здесь нет места для чувств. Здесь есть только цели. И ты должна это понять.

— А что насчёт меня? — я остановилась, заставив его тоже замедлить шаг. — Я не живая душа? Я для тебя просто инструмент, который можно использовать и выбросить, как ненужную вещь?

Он обернулся, и в его глазах не было ни гнева, ни сожаления — только холодная решимость, непроницаемая и вечная, как сама ночь вокруг нас.

— Ты знала, на что шла, — ответил он, глядя прямо мне в глаза. — Я не обещал тебе ничего. Я не сказал, что будет легко. Ты знала, что мы идём в Асфентус — место, где слабость равна смерти. Если хочешь выжить, забудь про жалость. Она никому ещё не помогла. У тебя был выбор – я мог оставить тебя там! Но ты отказалась!

Его слова были как ледяной душ, пронзающий меня до самых костей. И всё же, несмотря на всю его жестокость, я не могла не чувствовать того, что чувствовала. Я была женщиной, а не камнем, и боль была частью меня, как и страх. А еще моя безумная любовь к этому мужчине. К моему волку, моему императору.

— И что, по-твоему, мне делать? — спросила я, стараясь подавить слёзы, которые подступали к глазам. — Как я могу быть такой же бесчувственной, как ты?

Он не ответил сразу. Его взгляд оставался прикован к моему лицу, и я могла поклясться, что в его глазах мелькнула тень чего-то, чего я не могла понять. Но это длилось всего мгновение, прежде чем его лицо снова стало маской.

— Ты должна быть сильной, — наконец произнёс он. — Это единственное, что имеет значение. Всё остальное — неважно.

Я не знала, что сказать. Слова застряли у меня в горле, как комок. Я понимала, что он прав. В этом мрачном мире, полном тьмы и опасностей, действительно не было места для слабости. Но почему-то мне казалось, что в его словах есть что-то ещё, что-то скрытое, что-то, о чём он не говорил.

Мы продолжили путь в молчании, и каждый шаг отдавался эхом в этой зловещей тишине, словно сама земля шептала нам о грядущей беде. Впереди показались высокие густые тени, простирающиеся через дорогу. Я почувствовала, как моё сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Что-то здесь было не так. Слишком тихо, слишком спокойно.

— Вахид…Хозяин… — прошептала я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить то, что скрывалось во мраке. — Что это?

Он остановился, поднял руку, заставив меня замолчать. Его глаза сузились, словно он пытался увидеть то, что было скрыто в тьме, полыхнули зелёным фосфором…Волк принюхивается, распознает опасность. Я стояла рядом, не двигаясь, затаив дыхание. И тут я услышала это.

Шёпот. Он был едва уловимым, как дуновение ветра, но я знала, что это не ветер. Он становился всё громче, заполняя мою голову, как вода заполняет чашу. Это был не просто звук, это был голос, тихий, зловещий, он шептал мне на ухо слова, которые я не могла понять, но которые заставляли моё сердце сжиматься от страха.

— Не двигайся, — произнёс Вахид тихо, но в его голосе звучала команда, которую невозможно было не выполнить. — Это ловушка.

Но я не могла не двигаться. Шёпот стал громче, и я почувствовала, как меня начинает тянуть к этим теням, словно невидимая сила пыталась вырвать меня из этого мира и утащить в свой. Я пыталась сопротивляться, но не могла. Мои ноги сами по себе начали двигаться, делая шаг за шагом к этим зловещим фигурам.

— Лана! — Вахид схватил меня за руку, его хватка была твёрдой, как железо. — Держись! Не смотри на них!