Некоторые клетки мы создаем для себя сами. Эту я спроектировала для нас обоих. Отказать ему — все равно что посадить в клетку красивого мотылька. Он сломал бы крылья, чтобы добраться до света. Возможно, он уже это сделал. Но я смогу исправить ущерб. Я всегда была сильной.

Забираюсь к Каллуму на колени и обвиваюсь вокруг него.

— Я никогда не позволю тебе упасть, — клянусь ему. Какая бы клетка ни стояла в подвале, я никогда не позволю Каллуму упасть. Я должна предотвратить это предзнаменование.

Целую его со страстью, которую мы не в состоянии сдержать. Как дикая занимаюсь с ним любовью, ведь это единственный способ соединить наши души. Мы уничтожаем друг друга, а потом исцеляемся очищающим огнем. Это алхимия наших темных душ.

Красота — в мрачном искусстве, гениальность — в недостатках. Сама субстанция, которая делает нас плохими, жестокими и порочными, доводящая до божественного состояния, делает нас прекрасными.

Мы были созданы друг для друга.

___

ТЕМНАЯ МАТЕРИЯ

КАЛЛУМ: ДВА ГОДА СПУСТЯ

Ницше однажды сказал: «Жить – значит страдать; выжить – значит найти какой-то смысл в страдании».

Ницше со своей великой болью. Его мучительный путь к философскому камню. Не хочу оскорблять знаменитого философа (больше, чем я уже оскорбил), но к черту выживание.

Кто хочет просто выживать?

Это все равно что смириться с тем, что я бог.

Позвольте объяснить.

Когда-то давным-давно, когда я был скучающим, эгоистичным профессором оккультных наук, моим единственным страданием было бессмысленное существование. Хаос без собственного безумия.

Затем, подобно удару молнии, моя муза осветила темное небо.

Абсолютное, божественное вдохновение.

Мое прекрасное безумие.

В то время как Рауш восхищает нас художественным излиянием чистого неистового экстаза, для тех, кто видит сквозь завесу, это также может быть несчастьем.

Разум страдает из-за наших желаний.

В безумие мы достигаем более высокого уровня, чем остальное человечество, и мы становимся богоподобными. Но боги никогда не могли чувствовать так, как чувствуем мы, быть такими страстными, как мы. Потому что они не выносят боли.

Наша великая боль вдохновляет наше великое искусство.

Без способности опускаться в глубины страдания мы никогда не сможем испытать чистый экстаз удовольствия.

Здесь нет высоких и низких нот.

Без моей музы с разбитым сердцем я бы никогда не испытал такой глубокой боли, потому что не был создан для этого. Я плыл по течению этой жизни, без чувств, невозмутимо. Черствый, посредственный.

А то, что она подарила мне, было чем-то настолько невыразимым, настолько божественным, что просто попытавшись описать, я бы оскорбил.

Согласен, что жить — значит страдать, но нас также есть способность подняться на гораздо большие высоты, чем просто «выживать». Искать символы. Следовать курсу. Овладевать своим безумием.

Прошло два года с тех пор, как мы с Хэйлин уничтожили все улики из последней сцены Предвестника в нашем домике на горе. Два года с тех пор, как моя прекрасная муза подчинилась своему темному пламени, которое связывает нас вместе. И все равно каждый день я осознаю, что один взмах крыла может изменить наш курс.

Подобно корявым деревьям на болоте, не будь Хэйлин рядом, я стал бы одним из них, искривленным и дряхлым, запертым в седьмом круге ада собственным насилием.

Надежда — это такая хрупкая эмоция, на которую можно повесить наши желания.

Я просто лелеял надежду, что Хэйлин в конце концов выберет нас. Но дьявол во мне все равно тщательно просчитывал шаги, чтобы другого исхода не было.

Для нее я всегда буду этим дьяволом.

С момента, как я стал свидетелем того, как она справилась со своей болью, будто фурия из преисподней, я понял, что никогда не смог бы просто утешить ее, сказав сразу всю правду, как бы сильно этого ни желал.

Это она должна была пройти полный круг.

Я был всего лишь инструментом в ее замысле.

Но зато я смотрел в ее прекрасные глаза цвета падающих звезд и принимал ее темноту. Я поглощал каждую каплю вины и стыда, которые мучали ее. Я стал демоном из ее ночных кошмаров, монстром из ее темной бездны и безжалостно убивал ради нее. Это темное семя уже было посажено в моей натуре, но она придала ему цель.

Мой единственный риск навлечь проклятие заключался в том, что она в конце не стала бы моей.

Я прислоняюсь к испещренной глубокими прожилками коре дерева и вращаю свое кольцо, мыслями гоняясь за символами, которые все еще витают среди этого болота, подобно угасающему свету, пробивающемуся сквозь ветви черных ив.

Хэйлин внизу, в ущелье, навещает свои воспоминания. Я каждый год даю ей время, чтобы побыть наедине со своими мыслями.