Он обнимает меня своим сильным телом и несет к капоту машины, где, не теряя времени, снимает с меня одежду.
Когда он стаскивает с меня рубашку, я разглядываю свежую татуировку на своем предплечье.
«Алхимия души превращает боль в творческий талант».
Однажды я сказала Каллуму, что он тот философ, которого я хотела бы увековечить на своем теле, и теперь его слова вытатуированы на моем шраме.
Из всех прекрасных цитат, которые он сказал, я выбрала эту, потому что она напоминает мне кое о чем. Когда Каллум сказал это в наш первый день работы над делом, в то время его высказывание показалось случайным, но теперь я понимаю смысл.
Каллум забрал мою боль, всю мою тоску, все осколки меня, и превратил самые темные уголки моей души в ужасный шедевр.
В те первые моменты я была слишком поглощена делом и, честно говоря, им самим, чтобы ясно видеть признаки. На протяжении всего процесса я много раз задавалась вопросом о психическом здоровье Каллума, задумываясь, не было ли это все спектаклем.
Пытаться поставить диагноз Каллуму Локку — все равно что пытаться постичь квантовую теорию. И этой квантовой темой он частенько изводит меня. Один из ведущих психиатров страны не смог поставить диагноз и сказал, что мне придется сделать это самой.
Доктор Торрес сказал, что склонность Каллума к насилию усугубилась из-за его одержимости, но именно одержимость его и лечит.
Точно так же, как Каллум обращается к сигилам, чтобы контролировать аспекты, я устанавливаю связи. Например, в самый первый день у Каллума были признаки психоза и аффективного расстройства.
На тот момент он провел шесть месяцев отдельно от меня. По мере того, как мы становились ближе в ходе расследования, такие моменты бреда и хаотические вспышки мании случались реже.
Я касаюсь своего кольца, думая об уроборосе. Древние считали «фармакон22» одновременно ядом и лекарством. Противоядие мы получаем из змеиного яда. Точно так же, как одержимость Каллума является корнем его психоза, это именно то, что удерживает его на привязи к здравомыслию.
Лекарство от психического заболевания кроется в самом заболевании, в самом сердце проблемы, в его одержимости своей музой.
И я всегда буду с ним, чтобы уравновесить это безумие твердой логикой и доводами разума.
Потому что я не просто жажду его сводящей с ума, пламенной страсти — мне это нужно. Он нужен мне. Я так сильно и страстно влюблена в Каллума, что это пугает. Я боюсь потерять его. Когда я думаю о тех ужасающих, бесконечных секундах на плотине с Эммонсом, когда я думала, что Каллума больше нет, и о той силе, которая прорвалась сквозь меня…
Я и есть гребаная бездна.
И я отказываюсь терять Каллума из-за какого-либо монстра, внешнего или внутреннего. Демоны, которые захотят уничтожить его разум, наткнуться на меня. И я отчаянно буду сражаться, чтобы защитить человека, который выжжен на моей коже и в моей душе.
У всех философов были свои стихии. Гераклит — огонь. Фалес — вода. Если бы пришлось выбрать один элемент для Каллума Локка, это был бы эфир.
Первичная материя, темная материя Вселенной. Хаос души.
Когда он углубляет поцелуй, его рука опускается на мой живот. Поглощенная им, я убираю руки с его шеи и касаюсь полумесяца, скрытого под его рубашкой.
В другой жизни, может быть, нам не пришлось бы пробираться через ад, чтобы быть вместе, и Каллуму не пришлось бы ходить по натянутому канату над пропастью безумия, и я не боялась бы упасть слишком далеко в пустоту.
Наша история любви горько-сладкая, пропитанная душевной болью и потерями, самопожертвованием и всем тем, что мы стремимся дать друг другу.
Но, как сказал Каллум, наша история может быть прекрасна и здесь. Если у нас есть боль, мы можем ощутить настоящее удовольствие. В темноте есть свет. За тенями скрывается столько красоты, если привыкнуть к темноте.
Когда он заполняет меня целиком, безраздельно, не оставляя места этим страхам, я понимаю: что бы вселенная ни приготовила для нас, мы встретим это вместе.
Тысячи историй о любви, рассказанных на протяжении веков, и одна мораль остается неизменной:
Самая мрачная любовь разжигает самую светлую надежду.
У нас может быть роман или трагедия. Но это зависит от того, на каком моменте остановить рассказ.
В жизни не бывает такого понятия, как «Долго и счастливо». Есть печаль. Боль. Борьба. Краткий момент удовольствия и наслаждения. Может быть, даже счастье. Но титры не идут. История продолжается. А следовательно, опять печаль, боль. Борьба и удовольствие.
Пока история просто…
не останавливается.
ЭПИЛОГ
___
ЧТО ЕСЛИ
КАЛЛУМ
Самый яркий смех маленькой эльфийки привлекает внимание, останавливая меня на полпути.