«Я не оставлю тебя в темноте».

Затем я пошла в «Брайар» и попросила его о помощи.

У Судьбы отличное чувства юмора.

Тщетно роюсь в коробке, зная, что мои поиски ни к чему не приведут. Единственное доказательство, что Перси Веллингтон был печально известным убийцей, было потеряно в ту же ночь во время нападения.

Пропала запонка с третьего места преступления.

— Черт возьми, — тяжело вздыхая, я оставляю слабую надежду найти ее. Хотя, она бы ничего не значила для дела, которое на данный момент остается нераскрытым. Поскольку преступник мертв, убийства останутся загадкой.

Не было новых происшествий, никаких новых зацепок. Больше никакого дела.

Маловероятно, что шесть месяцев назад эта улика помогла бы арестовать Веллингтона и заключить в тюрьму.

Я поняла это, наблюдая за ним, —даже если самый дорогой адвокат не смог бы это объяснить, я уже испортила цепочку доказательств.

Я не отправлялась туда с намерением поймать его. Веллингтон выжил после того, как я защищалась. В какой-то момент все изменилось. Я почувствовала, как меня захлестнул темный поток, когда посмотрела в его глаза и увидела бездушного демона. Я никогда не чувствовала такой убежденности — и была бессильна.

Он должен был умереть.

Горе — это болезнь. Это разъедающая кислота, которая сжигает насквозь, выжигает саму основу нашего существования.

Мне не следовало заниматься делом Предвестника.

Я изучала убийц. Я шла по их стопам. Чтобы делать свою работу, раскрывать самые запутанные дела, я научилась думать, как они, подражать им. Я опустилась в бурлящую яму их черствых душ.

И в тот момент я приняла облик убийцы на себя.

В каждом из нас есть тьма. Она таится в уголках нашего разума, и можем приподнять завесу, когда угроза становится слишком большой.

Я подношу толстовку к носу и вдыхаю стойкий аромат древесного одеколона и сандалового дерева, аромат Каллума, смешанный со слабым дымчатым запахом, пробуждая хаотичные эмоции, которые всколыхнули мою душу той ночью.

Наклонив голову, я вытираю пятно сажи, въевшееся в ткань рукава, потом сворачиваю ее и запихиваю на дно коробки. Затем достаю блокнот.

На этих страницах записаны мои мысли и находки на месте преступления в Медфорде, городе, где было третье место преступления Предвестника. Я сохранила эти дневники для себя, мои личные записи не занесены в базу данных «CrimeTech».

В ту ночь я сказала Каллуму, что не жалею о том, что сделала — и это до сих пор так. Я ощущала себя слишком отстраненной, как будто кто-то другой размахивал оружием. Но мне нужно найти способ успокоить семьи жертв Веллингтона.

Я украла у них утешение, когда взяла закон в свои руки.

Сунув блокнот под мышку, закрываю ящик и запираю крышку.

Когда встаю и осматриваю маленькое помещение, я понимаю, что это оно — конец тайны. У меня есть ответы, как и обещал Каллум.

Только дело еще не закончено.

Словно в подтверждение моих мыслей, в сумке вибрирует телефон. Я достаю его, чтобы прочитать сообщение от агента Эрнандеса. Специальный агент Рана потребовала моего присутствия в полицейском участке Холлоу-Роу. Табиту привезли для допроса. Официантка из закусочной, та, что подала мне кофе с добавлением снотворного прямо перед тем, как Девин отвезла меня в заброшенный туннель шахты.

Я провожу большим пальцем по потрескавшемуся краю экрана телефона, вспоминаю женщину, которая буквально пыталась разорвать меня на части и сожрать во время ритуала вознесения. Я хотела достучаться до нее, помочь, но она была под влиянием своего собственного наркотика и заблуждения.

По крайней мере, это я твердила себе с тех пор, как Каллум нарушил ритуал и унес меня, позволив Девин скрыться в ночи.

Правда гораздо более зловеща и болезненна и сопровождается значительной долей реальности, с которой мне скоро придется столкнуться. Несмотря на детали, которые я предоставила агенту Рана во время допроса, где я заявила, что Девин в конечном итоге освободила меня, я та, кто позволила ей уйти.

Хотя знала, что Девин представляет потенциальную угрозу. Ведь она услышала достаточно ужасных подробностей того, что произошло в ночь, когда я убила Веллингтона, чтобы собрать факты воедино. Только я не могла позволить ей постичь судьбу, которой избежала сам.

Лежа на холодном полу пещеры, глядя в ее затравленные глаза, я сочувствовала той безмерной боли, которую увидела в них, и я не могла позволить, чтобы ее привели сюда в таком виде. Я хотела сначала знать всю правду.

Почему блестящая и умная женщина вдруг решает попытаться обожествить себя и подняться до уровня Сверхчеловека?

Какие-то вещи, которые она сказала во время ритуала, потрясли меня, и они вызывают еще больше вопросов.