В течение трех ударов сердца она не моргает, не дышит. Ее взгляд сливается с моим, и целая жизнь, а может быть, и сотня жизней, бушует в ее радужках глаз.

Мое дыхание застревает в горле, когда я отпускаю ожерелье и поворачиваю к ней окровавленную ладонь.

Ее взгляд опускается на мою руку, потом она смотрит на меня.

— Я тебя не знаю…

— Знаешь.

— Как я могу тебе доверять?

— Знаешь, я никогда не был таким самоотверженным, как сейчас, — говорю я. — Доверься моим намерениям. Я хочу защитить тебя.

Она смотрит на мою ладонь, черты ее лица смягчаются, нерешительность исчезает.

Затем она берет меня за руку.

Удовлетворение разливается по венам. Мои длинные пальцы переплетаются с ее тонкими, и я знаю, что никогда больше не смогу ее отпустить.

Веллингтон шевелится на полу.

— Блять… какого хера…

Это запускает следующую последовательность событий.

Девушка отпускает мою руку, когда Веллингтон переворачивается, одна сторона его лица покрыта слоями запекшейся крови. Он трет свои синяки под глазами, потом его затуманенный взгляд устремляется на нее.

— Ты мразь, — у него вырывается влажный хрип. Неуклюжими движениями он достает телефон из внутреннего кармана твидового пиджака. — Мой адвокат подаст в суд…

Я выбиваю телефон у него из рук. Вдавливаю свой ботинок в экран.

Раздается треск.

Прямо как наше состояние сейчас. Нестабильное и хрупкое. Глаза девушки устремлены на меня, в них виден страх, но еще и разгорается огонь. Я хочу раздуть пламя, увидеть, как мир сгорает дотла.

Сжечь его вместе с ней рядом.

Веллингтон с шипением касается виска. Он смотрит на ярко-красную кровь на своих пальцах, затем на свой разбитый телефон.

— Ты чертов дьявол, Локк. Тебе конец, — угрожает он, переворачиваясь на бок. — Твоя карьера пойдет под откос.

Мои ноздри раздуваются, и я вдыхаю запах крови, витающий под слабым ароматом жимолости.

Краем глаза вижу, как девушка опускается ниже и берет в руку монтировку. Она предупреждающе тыкает инструментом в Веллингтона.

— Просто… не двигайся. Мне нужно подумать.

На мгновение замерев, он смотрит на нее.

— Ты больная сука. Вы оба, — его неприятный смешок эхом отдается в помещении, вызывая темную ярость.

Я сторонний наблюдатель этой постановки. Сцена так красиво обставлена, сценарий ждет своего часа.

Все, что нужно, — это катализатор.

И Перси Веллингтон как никто другой любит всех выводить из себя.

Он сплевывает кровь на пол.

— На моем лице все доказательства твоего нападения, даже твоя тупенькая головка сообразит, что будет дальше, милая.

Как будто это ласковое обращение ее злит сильнее, она крепче сжимает оружие. Ее грудь поднимается и опускается от быстрых вдохов, и она будто исчезает куда-то внутрь себя.

— Он прав.

Возникающая в результате боль, которая вспыхивает внутри нее, почти сбивает меня с ног. Шоковое состояние чуть притормозило ее, но теперь, словно плотина прорвалась, и эта душевная боль нахлынула снова.

Интенсивность ее страданий поражает меня так сильно, что я задыхаюсь под этой оглушительной волной.

— Он прав, — снова говорит она, и в ее глазах появляется пустота.

Веллингтон пытается проползти вперед. Он шлепает по деревянному полу, подтягиваясь всем телом к выходу из кабинета.

Она сбрасывает с плеч мой пиджак, перекидывает ремешок через голову и откладывает сумку в сторону, затем сжимает монтировку обеими руками, и при этом все ее движения методичны.

— Ему все сойдет с рук, — говорит она шепотом с нарастающей яростью. — Он уйдет от правосудия.

— Не позволяй ему.

Наши взгляды сталкиваются, между нами проскакивает опасно сильный электрический разряд. Если бы она использовала это оружие против меня, я бы приветствовал прекрасную смерть. Даже завидую этому недостойному ублюдку.

Она поворачивается к мужчине, скользящему по полу. Нарастает барабанная дробь. Ритм становится сильнее, быстрее, и я чувствую огонь, жаркие языки пламени лижут мою плоть, когда она делает один решительный шаг за другим в его сторону. Адреналин опаляет мое сердце, когда она преграждает ему путь.

В ней что-то переменилось, и я не единственный, кто видит эту трансформацию. Самодовольное выражение лица Веллингтона исчезает, появляется настоящий страх. Он весь бледнеет и поднимает руку в бесполезном протесте.

— Нельзя, чтобы убийца ушел, — шепчет она.

У тьмы куча имен, она принимает много форм. И сейчас, тьма — это месть.

Оружие по дуге опускается вниз.

Его крик смолкает сразу же, когда острый конец монтировки попадает ему в челюсть. Красивые глаза девушки широко распахнуты, рот приоткрыт, она переворачивает оружие и ударяет прямо ему в лицо.