Во время допроса я не смогла с уверенностью сказать, сколько там было людей. Я предполагала, что их было все тридцать три, но, поскольку в то время я была накачана наркотиками и находилась под давлением, я не доверяю своей памяти. На данный момент найдены двадцать три пропавших.

В выразительных глазах Раны виднеется горе, но она быстро скрывает свои чувства.

— Им промыли мозги, и у них нет языков. Это затрудняет общение.

Ее бойкий ответ кажется вынужденным и находится в прямом противоречии с беспокойством, которое я вижу на ее лице. Она что-то скрывает.

— Мне бы очень хотелось получить возможность взять интервью у…

— Я пригласила тебя не для этого, — говорит она, обрывая меня. Ее способность избегать разглашения информации несравнима. С того момента, как я встретила ее на месте преступления, мне было трудно проанализировать ее.

— Вместе с профессором Локком, который разбирается в эзотерических аспектах, — ее слова обрываются, когда открывается дверь, — твой опыт в поведении преступников послужит логической основой для допроса, которое мы теперь можем начать.

Еще до того, как он входит в комнату, я чувствую его интенсивную энергию, силу, которая притягивает мой взгляд, как провод под напряжением, ищущий соединения.

Чарльз Кросби входит первым, Каллум следует сразу за своим адвокатом, и у меня перехватывает дыхание. Ритм сердцебиения ускоряется, электрический ток будоражит кровь. Ощущение близости с этим человеком поражает меня совершенно иначе, когда я пытаюсь соединить свои старые и новые воспоминания о нем.

Его мрачное присутствие прорезает напряжение в комнате, как острейший клинок, его поразительная, смертоносная внешность столь же отточена. Стильный черный костюм и длинное пальто облегают его подтянутое тело, подчеркивая каждый мускул.

Его руки больше не забинтованы, татуировки и символы открыты напоказ. Воспоминание о том, как его порезанные ладони касались моей кожи, вызывает пустую пульсацию между бедер. Мы слишком легко воспламеняемы.

Его взгляд сталкивается с моим, устанавливая связь, и внезапно мы остаемся вдвоем в комнате.

Время замедляется, когда Каллум смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, словно огонь пробегает по моему телу, чувствую неугасимый ожог, когда его взгляд останавливается на моих губах, как клеймо.

Прошлое и настоящее сталкиваются, каждое воспоминание накладывается одно на другое, искажая видимость, и я удивляюсь, как вообще могла отрицать то, что есть между нами.

Он дьявольски ухмыляется, сражая меня наповал. Легкий синяк на его челюсти после драки с Алистером только увеличивает его сексуальную привлекательность. И все же за его фасадом скрывается нечто большее, чем просто очарование. У меня кружится голова от его сине-зеленых глаз.

Прямо как в тот момент, когда я впервые увидела его за столом для посещений в «Брайаре», и он посмотрел прямо в меня, обезоружив и ослабив мою защиту.

У меня не было ни единого шанса.

— С возвращением, доктор Сент-Джеймс, — говорит Каллум, не в силах подавить коварную усмешку. Даже официальное обращение звучит многозначительно, произнесенное глубоким баритоном. Он слишком подозрительно для остальных выговаривает мою фамилию. — Кажется, ты пришла в себя.

Он намекает на мои восстановленные воспоминания, заговорщицки подмигивая, потом его взгляд опускается к моей юбке. Когда то же самое сделал Риддик, я почувствовала только отвращение, а когда это делает Каллум, меня поглощает ощущение тепла и тоски.

— Я отлично справляюсь. Спасибо, профессор Локк, — специально провожу ладонями по своим бедрам, отчего у него на лице появляется улыбка и виднеется небольшая ямочка на щеке. Я обхватываю себя руками за талию, боясь собственного тела и потери контроля, когда он стоит так близко.

Чувствую себя выставленной напоказ, как будто каждый в этой комнате может узнать правду о нас.

Но еще больше беспокоит тот факт, что мне вдруг стало наплевать.

Поскольку большую часть вчерашнего вечера я пыталась прийти в себя, а Каллум сегодня беседовал со своим адвокатом, мы не общались с того момента, как увиделись на месте преступления.

Он специально похотливо облизывает губы. В его глазах горит дикое обещание. Потом он милосердно переводит взгляд на комнату для допросов. Я знаю, что он вспоминает произошедшее там, и последующие моменты, когда Алистер напал на меня.

Даже после того, как он обрушил свое возмездие на агента, я все равно чувствую затяжную волну гнева от него. Вижу это по тому, как он сжимает челюсти.

Он наклоняется к моему уху, и я вздрагиваю от интимной близости.

— Ты надела эту проклятую юбку, чтобы поиздеваться надо мной, малышка Хэйлин?

— Говорите как настоящий нарцисс, — парирую я с ухмылкой. — Не все в этом мире делается ради вас, профессор. Когда работаешь над подобным делом, на стирку времени не остается, а это единственная чистая одежда, которая у меня есть.

Что-то порочное вспыхивает в его глазах, он хочет сотворить со мной все свои грязные фантазии.

Я чувствую любопытный пристальный взгляд детектива Риддика.