Поскольку он защитил мою тайну, я должна защитить его.

Из-за меня Каллум убил Алистера. Два зеркальных момента времени, один переплетается с другим, как резкий красный контур заходящего солнца.

В ту ночь, когда Каллум нашел меня, я стала его музой, вдохновительницей самых мрачных актов насилия.

Это я посоветовала ему отрезать голову.

Я научила его имитировать убийства Предвестника.

Если бы наши пути никогда не пересекались, Каллум Локк до сих пор был бы профессором в академических кругах, и не попал бы в психиатрическую лечебницу.

Он не стал бы убийцей.

У каждого из нас есть темный двойник. Даже муза света и вдохновения призывает тьму, когда ей бросают вызов. Эти силы могут даровать божественное искусство, но точно так же способны стать проклятием.

На протяжении всей моей карьеры, на протяжении всей тьмы, с которой я сталкивалась, я никогда не позволяла ей коснуться меня. Я была надежно защищена в жизни, полной света и любви. Затем, когда мои родители погибли в результате столкновения машин, и виновник скрылся, тьма нашла трещину.

Насилие оставляет пятно, как сажа после пожара. Пепел оседает на любой поверхности, и его невозможно удалить, как только он вас тронет.

Есть ужасная правда, о которой Каллум не мог знать в ту ночь. Правда, в которой я не могла признаться даже самой себе. Истинная причина, по которой я преследовала печально известного серийного убийцу.

В ту ночь у меня не было намерений убить Предвестника.

Я надеялась, что он убьет меня.

___

ПЕРВОБЫТНАЯ БОЛЬ

ХЭЙЛИН

Атмосфера в отделении такая же стерильная, как и стойкий запах антисептика, витающий в холодном воздухе. Как будто местные жители пытаются избавиться от неприятных следов предательства.

Я следую за Эрнандесом по лабиринту кабинетов, замечая угрюмые выражения лиц многих сотрудников. Их обманули, а для сотрудников правоохранительных органов это двойное оскорбление. Девин была не только другом, но и надежным полицейским.

Несколько любопытных взглядов обращено в мою сторону, когда мы направляемся в коридор комнат для допросов. Среднюю комнату, предположительно, где находится Табита, охраняет местный полицейский в форме. Когда мы входим в комнату наблюдения, агент Рана и детектив Эммонс вполголоса переговариваются с другими агентами оперативной группы.

При виде ярко освещенной комнаты для допросов через двустороннее зеркало у меня по коже пробегают мурашки. Табита сидит за столом — за тем самым столом, за которым у нас с Каллумом произошел интим. Я вспоминаю собственническое поведение Каллума — его руки на моем теле, требовательные касания, — и слишком остро ощущаю болезненное желание внизу живота.

Запись этого интимного момента была удалена, как и мое присутствие в здании, когда я вломилась в хранилище вещественных доказательств и украла разделочный нож. Я смогла незаметно переместить улики из внедорожника Эрнандеса в сейф в моем гостиничном номере.

Но скоро нужно будет найти более безопасное место. За время, проведенное в этом городе, я поняла, что надежно здесь ничего не спрячешь.

— Доктор Сент-Джеймс, — говорит агент Рана, обращая все свое внимание на меня. Она коротко кивает агенту Эрнандесу в знак приветствия, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Спасибо, что пришла на допрос.

Она говорит это так, словно ни Эрнандес, ни я не были первыми, кто дал наводку на Табиту. Я скрещиваю руки на груди, стараясь не задевать швы.

— Я рада, что могу помочь, — говорю.

Краем глаза вижу, как два детектива приближаются к нам. Риддик одет в гражданскую одежду, как и Эммонс, на котором красуется широкополая полицейская шляпа.

— Мы чего-то ждем? — я задаю вопрос собравшимся.

— Это тактика, — отвечает Риддик, придвигаясь ближе ко мне. — Подозреваемый нервничает, не понимая, что мы тут обсуждаем, почему так долго.

Я смотрю на официантку сквозь стекло. Она не подает никаких признаков нервозности. Она спокойна, собрана и не заинтересована. Такой она и была каждый раз, когда я встречала ее в закусочной.

— Откровенно говоря, детектив, Табита — самое настоящее воплощение спокойствия.

Агент Эрнандес бросает на меня встревоженный взгляд, который говорит о том, что местные жители отстали в тактике ведения допроса.

Вместо ответа Риддик рассматривает мой наряд, его взгляд с излишним интересом задерживается на моей юбке.

— Как у тебя дела, Хэйлин?

Я сжимаю пальцы в кулак и отступаю на шаг, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Честно говоря, я немного перебрала с кофеином, — говорю я, выдавливая из себя.

Он касается моего плеча, и выражение его лица показывает, что моя попытка уклониться от ответа его не отталкивает.