— Слышал, с тебя сняли все обвинения, — говорит Риддик Каллуму, опуская взгляд на синяки на костяшках пальцев Каллума. — У тебя чертовски хороший адвокат.

Каллум мрачно улыбается.

— Лучший из тех, кого можно купить за деньги.

— Никаких обвинений не выдвигали, детектив Риддик, — говорю я, расставляя все точки над «i». — Я считаю, что все это было просто недоразумением.

— Конечно, — говорит Риддик, пристально глядя на Каллума. — Хотя агента Алистера теперь нет рядом, мы не можем выслушать его версию, но я уверен, что это было просто недопонимание между коллегами.

Напряжение нарастает, вокруг нас воцаряется неловкая тишина. Эрнандес затягивает узел своего галстука, отходя к Ране, оставляя нас троих.

— Мы тратим слишком много времени, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Нужно искать Девин.

Риддик придвигается ближе ко мне.

— Ты не вернешься на поля, — его взгляд скользит по мне, останавливаясь на отчетливых синяках на шее, которые остались от ремня Каллума. — Не после того, что случилось.

На лице Каллума появляется жестокое выражение, и он вздергивает подбородок еще выше.

— Будь осторожен, детектив. С последнего человека, который так смотрел на нее, содрали кожу.

Воздух наполняется треском от такого признания. Мое сердце замирает. Не могу поверить, что он это сказал.

— Звучит подозрительно, как угроза, — говорит Риддик.

Каллум злобно хмыкает.

— Отлично соображаешь, детектив.

— Каллум, — говорю я низким предупреждающим голосом.

— Нет, я понял, — Риддик одаривает меня более мягкой, несколько вымученной улыбкой. — Профессор явно метит свою территорию. Недурно, недурно.

Я ощущаю подобие облегчения, но лишь незначительного. Риддик хоть и может отмахнуться от такого замечания, но Каллума могут задержать. Еще раз.

Прежде чем ситуация обостряется, агент Рана обращается к команде.

— Не будем тянуть. Давайте начнем.

Каллум и Риддик продолжают смотреть друг на друга, каждый ждет, что другой первым отступит. Я встаю перед Каллумом, взглядом пытаясь сказать то, что не могу произнести.

Он привлекает к себе ненужное внимание.

Наконец, Каллум делает шаг назад, одаривая детектива бесстрастной ухмылкой, потом поворачивается в сторону стола. Рана начинает давать указания оперативной группе, еще больше прогоняя мужскую агрессию.

В отличие от своего невежливого поведения, Каллум по-джентельменски выдвигает для меня стул. Я ставлю сумку на пол и сажусь сама, а он пальцем проводит по моему плечу, не в силах отказать себе в единственном прикосновении. И это прикосновение рикошетом отзывается в каждой клеточке моего тела.

— Прекрати метить свою территорию, — говорю я ему шепотом.

Он садится рядом со мной на углу стола, самодовольно улыбаясь.

— Очевидно, в первый раз я не сильно постарался, — он бросает уничтожающий взгляд в сторону Риддика. — Больше не повторю этой ошибки.

И я верю ему.

Каллум плохо контролирует свои импульсы. Ему не просто нравится злить людей, он получает от этого извращенное удовольствие. Он не боится детектива Риддика или кого-либо еще в этом полицейском участке, он считает себя неприкасаемым и открыто заявляет об этом факте.

И, несмотря на сокрушительный страх перед тем, что с ним случится, если он не сможет сдержаться, сильное желание затащить его в соседнюю комнату для допросов охватывает меня с такой силой, что приходится прижать горячие ладони к прохладной поверхности стола, лишь бы сыскать хоть какое-то подобие ясности.

Что-то вырвалось на свободу внутри меня, когда мы были вместе в последний раз, и это неуправляемое существо разрывает грудную клетку. Я почувствовала это в тот момент, когда Каллум снял ремень с моей шеи, и я погрузилась в какое-то промежуточное состояние.

Я никогда не была так сильно сломлена, и все же чувствовала себя такой цельной.

Червяки беспокойства под моей кожей, как зуд, проникают слишком глубоко. Если я в ближайшее время не избавлюсь от этого ощущения, то развалюсь на части.

Взгляд Каллума опускается на вырез моей блузки, и я пытаюсь не обращать внимания на жар, обжигающий мою кожу, заставляя себя сосредоточиться на комнате для допросов.

То, что сдерживало его раньше, то, что заставляло его, с горем пополам, вести себя прилично, похоже, развеялось в тот момент, когда я поцеловала его вчера, и теперь он вырвался на свободу.

Чтобы защитить его, я должна его сдерживать. Но это кажется невыполнимым, когда он смотрит на меня так, как сейчас — словно хочет разорвать на части.

Я никогда не была практикующим психологом, но мне просто нужно помочь Каллуму разобраться в этом деле, не поддаваясь необузданным желаниям.

Собравшись с духом, я сажусь прямее, когда агент Рана подходит и кладет передо мной папку.