Звуки погони становятся все ближе, заставляя меня преодолеть страх, и я хватаюсь за руку Девин.

В противоположность бешеному биению моего сердца, поверхность воды спокойна. Лунный свет отражается от зеркальной поверхности тихого водоема, несмотря на ветер.

Преодолевая инстинктивное желание повернуть назад, я цепляюсь руками за лестницу и поднимаюсь по ступенькам, дыша сквозь сковывающий страх.

Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее ветер треплет мои волосы. Я пытаюсь притвориться, что это лестница такая же, как тогда в библиотеке, и что Каллум там, подстраховывает внизу. От этой мысли в моей груди вспыхивает острое сожаление, и, когда дрожь пробегает по мышцам, я оступаюсь. Бормоча проклятия, нащупываю опору и залезаю выше.

Не смотри вниз. Смотри наверх.

Услышав его голос, я запрокидываю голову и открываю глаза навстречу звездам, усыпавшим полуночное небо.

Чтобы еще больше отвлечься от беспокойства, терзающего нервы, я мысленно сопоставляю детали.

— Ты сказала, что Джейк Эммонс был уже мертв, — говорю я Девин дрожащим голосом. — Но он умер не из-за болезни. Я прочитала отчет судмедэксперта.

Следует долгая пауза, во время которой я думаю, что она не ответит, затем:

— Эммонс убил его.

Собственного брата.

— Это был его обмен, — говорит Девин, забираясь по лестнице. — Его жертва. Ради меня, — последняя фраза едва достигает моих ушей, ее голос такой же тихий, как вода под нами. — Я хотела верить, что он сделал это из милосердия. Я должна была верить в это. Но когда узнала, что для Джейка есть новый способ лечения, и что Эммонс был в курсе... — повисает напряженная пауза. — Я узнала об этом только перед тем, как отвезти тебя в шахту.

Когда мы достигаем бетонной платформы, я вытягиваю руки, чтобы сохранить равновесие. Спуск к каменистому ручью внизу такой далекий, что голова кружится. Я вспоминаю надежное ощущение рук Каллума тогда на террасе и втягиваю успокаивающий аромат от его рубашки, стараясь не подходить слишком близко к краю.

На далеком болоте сквозь деревья пробиваются лучи света. Смесь надежды и страха бурлит в моей крови, я даже не знаю, успокаивает меня присутствие федералов или нет. Я не знаю, кого найдет агент Рана, когда доберется до Каллума — человека или дьявола.

Девин парит передо мной, как призрак, ее юбка развевается вокруг.

— Колтер не должен был умереть, — говорит она с болью в голосе. — Он покончил с собой.

Я убираю волосы с лица.

— Симптом болезни — это депрессия и безнадежность, — говорю я, стараясь хоть как-то утешить.

Она поднимает руку.

— У Колтера была сильнейшая воля. Он никогда не был безнадежен. И я поняла это тогда, когда нашла его в овраге... — она отводит взгляд и резко втягивает воздух. — Я потеряла надежду. Только я потеряла волю. И тем самым я довела Эммонса. Когда умер Колтер, он как будто сломался. Смерть моего брата показала суровые реалии жизни.

Я медленно киваю, постепенно приходя в себя.

— И ты подумала, что профессор Локк тебе поможет.

На ее губах появляется понимающая улыбка.

— Он так и сделал, — говорит она. — Он привел меня к тебе.

Девин поворачивается к зданию, стоящему на возвышенности, откуда открывается вид на водохранилище. Это сочетание готической и промышленной архитектуры, кладка из выцветшего кирпича высотой в два этажа, а сверху расположен темный чугунный резервуар для воды.

Я подставляю лицо порыву ветра, просто чтобы почувствовать, как он касается моей кожи, а потом иду за ней.

— После каждого неудачного восхождения к Сверхчеловеку, Эммонс избавлялся от них с помощью болиголова, — говорит она, открывая дверь. — Как только все тела будут обнаружены, они найдут следы от шприца, как и в случае с Бетани.

Я наклоняю голову, изучая ее.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что тебе нужны ответы, — она распахивает дверь пошире и заходит внутрь. — Когда прибыли ФБР, Эммонс понял, что это только вопрос времени, когда нас разоблачат, и он пришел в отчаяние.

Ожидая, что она скажет дальше, я оглядываюсь по сторонам. Освещение над головой приглушено, как будто аварийное. Обновленный интерьер резко контрастирует со старым помещением, бетонный пол выглядит новее и на побеленных стенах висят мониторы. Усиленные стальные балки пересекают потолок рядом с воздуховодами.

— Болиголов никогда не предназначался для массового уничтожения, — говорит Девин, заворачивая за угол. — Это ты тоже неправильно поняла. Он был просто вариантом самоубийства для тех, кто лично выбрал это средство. Но Эммонс увидел в этом возможность, когда ты составляла профиль.

— Я не понимаю, — но даже когда говорю это, меня охватывает отвратительное осознание.