— Я залью эту землю кровью, сладкая, — шепчет он, вызывая во мне дрожь. — Каждая звезда моей вселенной горит в омутах твоих глаз. В них отражено бесконечное количество желаний, и я желаю только одного, lunam deam18, — он прижимается своим лбом к моему, в его голосе слышится грубая мольба: — Останься со мной.

Я закрываю глаза, чувствуя только жар его тела напротив своего, несмотря на бушующее пламя, слыша только его неглубокое дыхание, барабан затихает. Это похоже на ночь его ритуала, когда он умолял меня вспомнить, встретиться лицом к лицу со страхом.

В аналитической психологии Юнг утверждает, что нет ничего более ужасающего, чем разум. Подавляя желания своего альтер-эго — формируется тень. Когда внутренняя борьба перестает подчиняться, она изливается наружу. И таким образом мы разрываемся на противоположные половины.

Рождается наша теневая сторона.

Когда осталось только темное, разрушительное горе, моя тень превратилась в разъяренного монстра. В ночь, когда я отправилась за убийцей, все ухудшилось.

И, как в поучительной истории, когда Джекилл понимает, что проигрывает битву со своим монстром, он делает выбор покончить с собой, чтобы помешать дьяволу захватить власть в его разуме. Я не только жаждала кончины, я ее преследовала. В ту ночь я не должна была выжить. Я прыгнула в пустоту и не хотела выныривать.

Я никогда не задумывалась, смогу ли убить — вопрос был только в том, смогу ли я остановиться.

Как я точно могу знать, что никогда больше не отниму еще одну жизнь? Никак. Я все поняла, почувствовала в своей крови, когда Каллум поцеловал меня во время ритуала. Я почувствовала это, когда сражалась с Лэндри, и когда Алистер напал на меня.

Я чувствую это сейчас, когда отстраняюсь и смотрю в чарующие глаза Каллума. Хочу выпустить наружу боль, хочу всех наказать. Глажу его грудь своей израненной ладонью, нежно касаясь его кожи.

Месть.

Мое альтер-эго жаждет возмездия.

Костер разгорается все жарче, и у меня возникает непреодолимое желание дотронуться до углей, почувствовать сажу. Это часть меня.

Приподнимаясь на цыпочки, я запечатлеваю нежный поцелуй на губах Каллума, скрепляя обещание, данное несколько месяцев назад перед камином. Я сказала, что останусь с ним.

Он проводит большим пальцем по моему затылку, затем его фигура напрягается, и я чувствую угрозу позади себя, как смолистую жижу, растекающуюся по болоту.

Эммонс поливает почерневшие, кипящие органы в чаше прозрачным веществом, и в воздух выделяется ядовитый газ. В его глазах вспыхивает безумный блеск, когда он смотрит на Девин.

— Веди их, — приказывает он.

Я крепче сжимаю Каллума, когда Девин идет в нашу сторону, ее бедра двигаются синхронно с ритмом, руки взмахивают в воздухе, как будто она плетет узор в атмосфере. Корешок оленьего рога в моем кармане впивается в бедро. На этот раз я не буду колебаться.

Когда она останавливается рядом с нашими сцепленными телами, то протягивает руку и отсоединяет один из тонких оленьих рогов от имплантата на своей голове, потом и другой.

— Секс — самый мощный источник энергии, — заявляет она, поднимая руки, и оленьи рога отбрасывают жуткие тени на землю. — Звериная жажда крови и секса — это наше первобытное желание, и его нужно утолять.

Ужас наполняет мою кровь, когда я запрокидываю голову, чтобы встретиться с яростным взглядом Каллума, в котором горит правда, которую он не может скрыть.

— О, боже, — слова слетают с моих губ, я хватаюсь за его руки, лежащие на моих плечах. Он молчит, его лицо напоминает застывшую маску.

Девин бросает оленьи рога в огонь.

— Экстазис повелевает и управляет нами, — кричит она. — Мы подчиняемся божественному наслаждению.

Мое сердце колотится в груди, когда приходит осознание. Прежде чем мы станем едиными со стихиями в алхимическом блюде безумца, мы сначала должны достичь экстазиса, высшей точки экстаза.

Краем глаза я вижу танцующую Девин. Корсет из костей светится в отблесках костра, прозрачный материал юбки повторяет ее элегантные движения. Она обвивается вокруг Риддика, и я чувствую на себе его похотливый взгляд. Его болезненная похоть пробирается мне под кожу.

Когда Девин возвращается, то медленно обходит нас кругом, теперь держа кинжал Риддика в одной руке. Другой рукой она прикасается к нам.

— Они смотрели, как она читала лекцию о великой работе, и потом они заявили, что впали в экстаз от ее откровений.

Каллум стискивает зубы.

— Похоже, неверное толкование — твоя единственная специальность, — предупреждает он ее.

Девин останавливается рядом с ним.

— Трахни ее, колдун, или Риддик окажет честь.

Опасное рычание вырывается из груди Каллума. Его тело вибрирует от ударов барабана, ритм поднимается в унисон с пением. Его хватка болезненна, как будто он чувствует мое желание сбежать.