— Да, и поскольку мы потеряли один язык, — он опускает взгляд на труп, — я возьму твой. И мне это очень понравится, — он кладет руку на рукоять кинжала, пристегнутого к поясу. Заметив молчание Каллума, он усмехается. — Что? Никаких больше подколов, профессор?

Рот Каллума кривится в угрожающей улыбке, обнажая окровавленные зубы.

— Аристотель сказал, что зло объединяет людей, — он оглядывается по сторонам. — Похоже, мы все в сборе. Развяжи меня, и давай устроим настоящую вечеринку.

Риддик заносит кулак в лицо Каллума.

Каллум принимает удар, его голова склоняется набок, он тыльной стороной ладони вытирает капельку свежей крови с губы.

Переполняемая эмоциями, я бросаюсь на Риддика, пытаясь дотянуться до его ножа.

Он умело ловит мое запястье твердой хваткой, затем задирает рукав. Его прищуренный взгляд опускается на мое предплечье, туда, где рана уже давно открылась.

— Лучше бы ты позволила мне наложить швы, Хэйлин.

Когда он это говорит, я понимаю, что в ущелье была слишком сосредоточена на нем, на его мастерстве накладывать швы.

— Где ваш главный? — спрашиваю я его, вырывая свою руку.

Риддик не носит оленьих рогов. У него нет имплантатов. Он вторая рука, тот, кто должен оставаться в тени. Я не заметила очевидный момент, когда Риддик надел свою полицейскую шляпу на этого человека после того, как он потерял ее, упав в овраг. Риддик сделал это, чтобы скрыть имплантаты от посторонних глаз.

Когда огонь разгорается все жарче, Девин появляется на периферии моего внимания. Глядя в глубину болота, она объявляет:

— Он здесь.

Пульс бьется в моих венах, я смотрю в тень, где из высоких камышей появляется огромная фигура. Одет только в черные джинсы и череп. Он такого же мускулистого телосложения, как и Лэндри, но менее мощный. Годы спорта отразились на телосложении, но время и нынешняя профессия за письменным столом измотали его.

Детектив Дин Эммонс убирает череп со своего лица, но оленьи рога остаются, заточенные в виде копий на макушке. Позволяя черепу свисать с руки, он широко разводит руки. Барабанный бой усиливается.

Хоть вокруг детектива Риддика и возникли подозрения, это было сделано только для того, чтобы Эммонс мог действовать за кулисами.

Эммонс выходит на поляну, его походка все еще немного хромает из-за травмы. Девин встречает его на полпути, и он обхватывает ее за затылок как свою собственность.

— Видимо, у Эммонса член побольше, — замечает Каллум и переводит взгляд на Риддика, провоцируя его.

Риддик сжимает челюсть и расправляет плечи, пытаясь казаться сильнее.

— Ты содрал кожу с Алистера, — обвиняет он приглушенным тоном. — Это был не я и не Эммонс. Значит, это сделал ты. Извращенный ублюдок.

— Ты уверен? — спрашивает Каллум, устремляя свой взгляд на пару. — Может быть, они просто не посветили тебя в свой план.

Это всего лишь вспышка, но на лице Риддика появляется сомнение, но быстро появляется гнев. И я понимаю, что в их обществе произошел раскол. Риддик сомневается в Девин, и здесь немного присутствующих. Доверие между ними было подорвано.

Риддик самодовольно оглядывает Каллума.

— А помнишь, что тот федерал делал, Локк? Он пялился на нее, хватал ее вот так…

Он сжимает мое горло рукой, а другой тянется, чтобы схватить меня за задницу. Я борюсь с его хваткой, впиваюсь ногтями в его руку, но он дает мне пощечину.

Яростный вой сотрясает воздух. Гнев Каллума подобен вспышке горящего керосина. Он мчится вперед, врезается в Риддика и валит его на землю. С сокрушительной силой прижимает предплечье к горлу детектива.

Эммонс негромкой командой приказывает своим лакеям оттащить Каллума.

Моя щека болезненно пульсирует, я смотрю Риддику в лицо, как только он поднимается на ноги.

— Он убьет тебя, — говорю я тихим голосом, и не как угрозу, а как предупреждение. Риддику нужно бежать.

Риддик улыбается, как мразь, облизывая губы.

— Этого того стоит, сладкая, — издевается он.

Горячая ярость вспыхивает глубоко в моей груди, я ищу Девин и вижу, что она наблюдает за мной, с любопытством наклонив голову и поглаживая кости своего покойного брата у себя на груди.

— Если федералы еще не прочесывают болота, то скоро они это сделают, — говорю я, приближаясь к Каллуму.

Эммонс расправляет широкие плечи, его глаза вспыхивают злостью.

— Скоро это не будет так важно, — в его тоне нет интонации. Человек, которого я впервые встретила по приезду, похоже, исчез.

Он хлопает в ладоши, треск разносится по поляне.

— На свои места.

Встав передо мной, Каллум хватает меня за рубашку, его пальцы сжимают ткань. Затем он незаметно приподнимает край и засовывает какой-то предмет мне в карман джинс.

— Когда придет время, не медли.

Я тяжело сглатываю от нежного прикосновения его пальцев к моей талии, прежде чем его рука отстраняется, и нас подталкивают к костру.