— Я подожду, — обхватываю ее руками за ягодицы и погружаюсь так глубоко, что у нее вырывается крик. Я запечатлеваю этот звук, целуя ее с пламенной тоской, обжигающей мою душу.

Отстраняясь, говорю:

— Я подожду, но мне нужно, чтобы ты боролась и хотела жить, Хэйлин. Я должен отсидеть остаток своего срока, но не смогу это сделать, если не буду уверен, что ты будешь ждать меня.

Я наблюдаю, как она тяжело сглатывает. Вода от дождя вокруг нас покрывается рябью.

— Я буду ждать, — говорит она.

Ее движения медленные и нежные, разрывают последние остатки моего здравомыслия. Я вхожу в нее глубже, пока волны окатывают наши тела, смывая грязь.

Нахожу ее взгляд.

— Задержи дыхание, сладкая.

Затем опускаю ее под воду.

Полностью погрузившись в водоем, обхватываю руками ее спину и плечи, притягивая к себе, и прижимаюсь к ее губам.

Держу ее, выпивая последние капли воздуха прямо с губ. Моя грудь горит от давления. Нехватка воздуха и нарастание оргазма — мощное сочетание. Я провожу ладонью по задней стороне ее бедра и сильнее прижимаю к себе, вода замедляет каждое движение, задавая мучительный, но возбуждающий темп.

Я никогда раньше не занимался любовью так. Каждое прикосновение Хэйлин вызывает привыкание, каждый поцелуй электризует. Я держу нас под водой, пока у обоих не заканчивается кислород. Она распахивает глаза, когда ее охватывает инстинкт борьбы за воздух.

Я целую ее с отчаянием, опаляющим легкие.

Дело не в том, что я не хочу дышать без нее — я просто не могу. Я каждый день мучался, ожидая ее, и теперь стремлюсь сделать так, чтобы Хэйлин нуждалась во мне так же отчаянно, как ей нужен воздух. Так же, как она нужна мне.

И когда я чувствую, как она сжимается вокруг меня, как ее сладкий стон проникает в мой рот, проходит сквозь, я щипаю ее клитор и толкаюсь сильнее, лишая ее кислорода, которого так жаждут ее органы. Я ломаюсь, когда она начинает разрушаться.

Это освобождение. Мы накормили наших монстров, утолили самые темные желания, достигли неуловимого экстаза.

Мы выныриваем, задыхаясь, наполняя ноющие легкие. Ее сокрушительный оргазм охватывает меня так сильно, что я кончаю глубоко внутрь, цепляясь за нее так же, как она цепляется за меня.

Она зарывается лицом в ложбинку у меня на шее, втягивая воздух. Рукой обхватывает мой затылок.

— Ты единственный, — шепчет она, а я дрожу.

Архитектор магии хаоса писал: «Открытие своей истинной воли или истинной природы может быть трудным и чреватым опасностью, поскольку ложное отождествление ведет к одержимости и безумию».

Когда маг хаоса пытается совершить экстремальную метаморфозу, он не может обмануть себя, какой бы темной ни была душа, с которой он сталкивается.

Ради нее, моей музы, моего сладчайшего прозрения, я стремился изменить свою природу и быть тем, в ком она нуждалась.

Но она — провидица. Я существую только тогда, когда она наблюдает за мной. Моя натура никогда не принадлежала мне.

Кто я? Мужчина. Бог. Или дьявол.

Выбирать только ей.

___

ТЕМНАЯ СТОРОНА

«Каждый носит с собой тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Но стоит только этим безобидным существам образовать подобие толпы, массы, как сразу же появляется яростное чудовище».

— Карл Юнг

ХЭЙЛИН

Если упасть далеко в пустоту, то больше не будет ни верха, ни низа. Именно потеря равновесия наносит нам ущерб. Мы оказываемся в ловушке темноты.

Меня пугает не падение.

Меня пугает то, что мы никогда не поднимемся назад.

У этого темного силуэта нашей психики есть разные названия, такие как подавленное «я» или альтер-эго. Углубляясь, мы называем наше противостояние со своей темной стороной метафорически: Путешествие в подземный мир. Преодоление демонов. Темная ночь души. Или мое любимое: Борьба со своим дьяволом.

Это объясняет, как темные аспекты нас самих могут трансформироваться в комплексы.

По сути, комплексы — это сломанная психика, часто вызванная травмой или эмоциональным шоком. Комплексы могут препятствовать нашей цели и даже нашей памяти. Когда человек находится во власти комплексов, это называется архетипической одержимостью.

До того, как психология Юнга получила признание, Роберт Льюис Стивенсон написал рассказ о докторе Джекиле и мистере Хайде, образно прорезав скальпелем психику, как писал автор: «человек не один, а на самом деле их двое».

Внутренняя война велась между добром и злом в характере Джекила, поскольку подавление Хайда подпитывало его теневую сторону, пока она не поглотила его полностью. Таким образом, создается мрачное и тревожно ясное изображение теневого «я».

Архетипическая тень по своей сути является источником зла.