После того, как меня привезли в «Брайар», я неделями корпел над электронными письмами в поисках очень специфических людей, которых мог бы использовать на свободе. Как авторитет в области оккультизма, имеющий несколько печально известную репутацию, я получал интересные сообщения.

Одно такое анонимное сообщение с зашифрованным адресом было заманчивым. Автор хотел заложить основу для шаманских ритуалов в связи с высшим «Я» посредством алхимической практики. Опять же, это могла быть любая философия. Варианты безграничны.

После трех электронных писем я указал отправную точку для экспериментального поиска, направив человека к пробуждению. Но только когда в новостях показали ритуальное место преступления с глазами, я понял, что этот человек был очень предан своей цели. Затем Хэйлин пришла в «Брайар», и наша судьба взяла верх. Когда я обнаружил символы, вырезанные на дереве рядом с болиголовом, мое волнение было уже не остановить.

Я не смог бы придумать лучшей игровой доски для нас.

Взял на себя весь риск. Потому что, хотя автор знал меня, я не знал его личности. И все же он не мог раскрыть меня, не раскрыв себя. Это была настоящая головоломка. Так что само собой разумеется, что Девин попыталась отстранить меня от дела, обвинив в убийстве. И еще она хотела без препятствий заполучить Хэйлин.

После того, как я понял, что меня хотят подставить в убийстве Джейка Эммонса, я начал сужать круг подозреваемых. У меня были некоторые подозрения относительно Девин, но я не был уверен, что она автор тех писем, до того момента в пещере, когда она опустилась на колени и покаялась в своей неудаче.

Надо было тогда вонзить в нее рог и покончить с угрозой.

Я опускаю взгляд на татуировки на костяшках. Каждое эгоистичное желание отмечено на моей плоти. Хэйлин никогда не была эгоистичной.

Вот почему я должен быть таким вместо нее.

Я готов пожертвовать всем ради нее.

Над болотом воцаряется тишина. Это длится до тех пор, пока визг насекомых не начинает соперничать с барабанным стуком моего сердца. Я продвигаюсь дальше в заросли ивы, неистовая энергия обволакивает мой позвоночник, когда я понимаю, что моя умная бегунья использует их сильный запах, чтобы замаскировать свой собственный.

— Закончились обвинения? — зову ее.

Я останавливаюсь, становясь неподвижным, как тростник, и жду, когда ее голос направит меня.

— Давай, Хэйлин, — кричу я. — Не оставляй меня в напряжении.

— Я хочу правду, — говорит она с придыханием. — Ты когда-нибудь собирался рассказать мне?

Правда.

Я потираю пальцами воспаленный полумесяц на груди, чувствуя правду о нас глубоко в прогнившем костном мозге.

— Да, — мой голос разносится по поляне. — Но когда дело касается нас, решает время.

— Значит, ты сначала хотел подсластить меня и соблазнить, а только потом наброситься.

Из меня вырывается ехидный смешок.

— Ты злишься из-за того, что я соблазнил тебя, или из-за того, что ты хотела этого? — дразню ее, раздувая пламя.

Услышав ее затянувшееся молчание, говорю:

— Шесть месяцев — это уже слишком долго. Я дал тебе обещание, скрепленное кровью. Я не мог рисковать тем, что ты останешься одна, если все рухнет вновь. Признаю, мной управлял страх… Страх того, что ты можешь сделать с собой, пока я заперт в этом гребаном месте. Страх доводит человека до крайности, Хэйлин, — я сглатываю, чувствуя жжение в горле. — Скажи мне, что я неправ, что чувство вины не уничтожило бы тебя.

В ивовой роще слышится отчетливый шорох, и коварная улыбка кривит мой рот.

— Я пытался сделать все по-хорошему, но это у нас никогда не получалось, да? Я поймаю тебя. И когда поймаю, Хэйлин, я свяжу тебе запястья, а потом буду трахать до тех пор, пока ты не начнешь орать, пока слезы не потекут по твоему прекрасному лицу, пока ты, наконец, не подчинишься чертовой неизбежности наших отношений.

Она встает посреди поляны и бросается сквозь камыши.

Разгоряченная кровь и адреналин достигли пика, я выскакиваю из мрачного укрытия вслед за ней.

Ее волосы распущены, темные локоны развеваются позади, пока она пробирается по серому полю дальше вперед. Я бегу почти рядом, мое дыхание рассекает воздух, мышцы горят, предвкушение заключить ее в объятия безжалостно колотит меня по голове.

Я позволял ей убегать слишком много раз. Чувствовал, как она ускользает сквозь мои пальцы, будто песок. На этот раз я не дам ей ни малейшего шанса.

Ее шаги становятся тяжелыми, когда она добирается до границы поля с топким болотом, пробиваясь сквозь грязь. Серый горизонт проступает сквозь участки темных грозовых облаков, отражаясь в топи.