— Это не то, что ты думаешь, — говорю я, проводя рукой по верхушкам камышей. — Как бы банально ни звучало, я и не очень-то старался сохранить в секрете свои мелкие манипуляции.

— В секрете, — вторит она низким и насмешливым тоном, ее голос разносится по болоту. Ей не терпится подраться. — В охотничьих угодьях ты сказал мне, что такая деталь, как мел, которым было изрисовано лицо жертвы, будет известна только должностным лицам, ведущим дело. Ты знал, что это была она, и ты ебал мне мозги.

— Ох, сладкая. Я обожаю ебаться с тобой. Но твоя же логика и сводит тебя с ума, — я прислоняюсь плечом к дереву и вытаскиваю галстук из-под воротника. Неторопливо наматываю его на руку.

Движение тростника привлекает мое внимание, и я представляю маленькую Хэйлин, ползущую по грязной земле, прикрываясь за высокой травой. Она такая умная.

Провожу большим пальцем по кашемировому галстуку, страстно желая ощутить ее нежную кожу.

— Я мог бы сидеть в психушке день за днем, ожидая, надеясь, что ты придешь ко мне сама. Но я не из терпеливых.

— Значит, ты использовал ее… умирающую женщину… в какой-то извращенной игре. Я доверяла тебе. Больше, чем другим… Даже до того, как всплыли мои воспоминания, я доверяла тебе, — обида в ее словах обволакивает меня. — Это худшее предательство.

Жду, что она продолжит. Хоть я и не из терпеливых, я снисходителен к Хэйлин. Я знаю, что ей нужно. Она должна логически переварить реальность. Еще немного я потерплю ее удары плетью.

Но потом наступит моя очередь.

Продолжаю наматывать галстук на руку, все туже и туже.

— Ты считаешь это предательством, потому что не знаешь все детали.

Ее смех резкий и ироничный.

— Ты никогда не дашь мне все детали, Каллум.

Ее ответы становятся короче, голос доносится откуда-то издалека. Моя бегунья пытается прокрасться по поляне.

— Вообще-то, с самого первого момента я поняла, что ты приложил к этому руку. Боже, Девин даже процитировала мне Чосера. Да, она неправильно выразилась… но теперь я думаю, что она сделала это нарочно, чтобы не было очевидно, — в ее голосе слышится гнев, но еще неприкрытая боль и уязвимость. — И глаза. Конечно, ты срежиссировал эту сцену. Ты выколол глаза своему собственному отцу. Ты был повсюду.

Я дышу сквозь стеснение в груди, сгибая руку, затягивая галстук.

— Девин уже была на курсе. Ее даже не нужно было подталкивать.

— Чушь собачья. За пять лет она никому не причинила вреда. А потом общается с тобой, и меньше, чем через четыре месяца происходят ритуалы с кровью, органами и…

— Ее замысел уже происходил, — кричу я, не в силах сдержать растущее нетерпение. — Результат был неизбежен. Я знаю, как ты любишь упиваться своей виной, Хэйлин. Но Девин стало лучше из-за нас, из-за тебя. Где бы она была сейчас в противном случае? Подвешенная в подвале на цепях? Запертая в той клетке?

Тишина действует мне на нервы, и я стискиваю челюсти.

— Мое признание удовлетворит сердитую маленькую музу? Тогда да, глаза были моей идеей. Потому что я знал, что сцена должна быть уникальной. Она должна была привлечь тебя туда. Но даже тогда я не был уверен, что этого будет достаточно. Поэтому, сделал так, чтобы твой начальник передал дело тебе.

И для пущей убедительности нанес символ с помощью украденной кнопки. Из-за моей одержимости к Хэйлин, из палаты убрали все металлические предметы.

Я заплатил смешную сумму денег за то, чтобы «CrimeTech» взломали и назначили их криминалиста в Холлоу-Роу, — вот на чем я должен был попасться. Но черт бы побрал Торреса и эти электронные письма. Доступ к электронной почте был единственной причиной, по которой я согласился на его гребаное исследование и позволил ему копаться в моей голове.

Он был не только угрозой, но и обузой. Это был только вопрос времени, когда он потеряет последние остатки разума.

— Не могу поверить, — ее едва слышно за шумом насекомых, пробуждающихся к жизни, их среда обитания нарушена. Вдалеке раздается раскат грома, вибрация распространяется по земле.

— Все теории, связанные с этим случаем… твоя одержимость двойственностью и Дионисом, — ее дыхание учащается, и я засекаю ее местоположение в камышах. — Каждая частичка этого дела была твоей.

— Моему эго нравится похвала, но я не всеведущ. Я не создавал обстоятельства, а только воспользовался возможностью, — в отчаянии провожу рукой по волосам. — Я же говорил тебе, это наша вселенная, малышка Хэйлин. Почти каждая философия пропитана парадоксом, — отталкиваюсь от дерева и крадучись пробираюсь сквозь камыши, оставаясь скрытым за линией деревьев. — Все философские школы принимают ту или иную форму притяжения противоположностей. Если бы не доктрины Ницше, это могло бы быть «Совпадение противоположностей» Николая Кузанского, или «Логос», или что угодно у Юнга. Выбирай сама. История повторяется, помнишь? А мы просто наблюдаем.