Встревожившись, она делает несколько шагов к нам.

— Это Девин послала тебя за нами? — требует она. — Где она?

Он отказывается говорить. Я понижаю голос до угрожающего рокота.

— Если ты не заговоришь, я вырву тебе глотку.

Он почти задыхается от кашля, и я позволяю ему сплюнуть кровь на землю. Затем его опухшие глаза останавливаются на Хэйлин.

— Он хочет ее.

Мной овладевает дикая ярость. Я не слышу ничего, кроме рева в своей голове, не чувствую ничего, кроме пульсирующего требования уничтожить его.

Он хочет ее.

Сдерживаю свою ярость и сильнее дергаю его за голову.

— Где он?

Я чувствую смесь паники и неуверенности, поднимающуюся внутри Хэйлин. Несмотря на ее сомнения в морали, она знает, чем все закончится. Вот почему она смотрит на меня, а не на него. Ее испуганные глаза слишком быстро моргают, губы дрожат.

— Каллум, он откусил себе язык, — она прикрывает рот рукой, когда парень начинает биться в конвульсиях. Булькающий звук удушья наполняет воздух, я толкаю его на спину.

Кровь сочится из его открытого рта, тело содрогается. Я замечаю выплюнутый кусок мяса на земле.

— Это подношение его не спасет, — я втягиваю голову в плечи, затем рывком ставлю его на колени и держу вертикально за воротник. — Может быть, он сможет предоставить письменное заявление, — говорю я, и, ох, мне нравится кипящий взгляд, которым она одаривает меня.

Хэйлин воплощает все эмоции красного спектра, ее бледный оттенок кожи так красноречиво передает страсть, вдохновляя на создание множества оттенков в цветовой палитре.

Опускаю взгляд на нож, зажатый в ее руке. Она знает, что должно произойти. Мы уже проходили это раньше.

Только мы теперь в затемненном месте, скрытые тонкой рощицей деревьев. Скоро начнется шторм. Черные облака придают ее глазам серебристый оттенок, который проникает прямо в мою грудь и заставляет биться омертвевшие мышцы.

Хэйлин решительно встряхивает головой, убирая с лица белую прядь волос.

— Это не то же самое, что было с Лэндри, — заявляет она, подавляя бушующие эмоции. — Мне не грозит опасность.

Моя улыбка мрачна. Хищный взгляд на нее говорит об обратном.

— Ты не поэтому вонзила кость ему в шею, сладкая.

И когда разхреначила лицо профессору-раздолбаю, она тоже не подвергалась опасности.

Она не может отрицать грязную правду, особенно когда я почувствовал, как она разбилась вдребезги в моих объятиях. Она не может скрыть пламя, которое я вижу в ее глубине. Я вижу назревающую бурю, которая темнее, чем дождливая атмосфера вокруг нас. Все стихии принадлежат ей. Напряжение в воздухе нарастает от ее свирепости, когда она пытается обуздать свои бушующие эмоции.

Она так красиво разрывается. Раскрывается беспросветная пропасть.

Она отводит взгляд, не в силах поддерживать зрительный контакт с изуродованным мужчиной в моих руках, который брызгает кровью и слюной.

— Эрнандес вызвал помощь, — говорит она. — Подкрепление скоро прибудет.

Ее отступление подобно удару монтировки по моему лицу.

Она крепче обхватывает себя рукой за талию. Кровь пятнает ее рукав в том месте, где снова разошлись швы. Она сжимает нож, защищая улику.

Я недовольно выдыхаю.

— Видимо, надо было просто дать тебя сожрать ей, — говорю я, не скрывая презрения в своем тоне. — Очевидно, за это ты простила бы меня намного быстрее.

Подобно раскату грома, ее гнев сотрясает воздух между нами, и мне нравится дикий блеск в ее глазах.

— Хочешь поговорить о Девин? — говорит она с ненавистью. — Хорошо, давай поговорим. Ты хотел ее смерти только для того, чтобы защитить себя. А не из-за какой-то там угрозы в мою сторону.

Я слизываю кровь со своих губ, смакуя ее яд.

— Если хочешь в чем-то обвинить меня, сладкая Хэйлин, тогда просто скажи это.

Она вызывающе вздергивает подбородок.

— Ты общался с ней в «Брайаре». Ты манипулировал ею… — она стискивает зубы, сжимая руку в кулак. — Ты использовал ее, чтобы добраться до меня, и теперь она в опасности. Из-за тебя, алхимик.

Я провожу свободной рукой по рту, снимая ноющее напряжение со сжатых челюстей, в то время как мой взгляд восхищенно скользит по синякам на ее лице.

— Ты так красиво демонстрируешь свою жестокость, — мой вздох полон страдания. — Я бы сказал, мне жаль, что приходится идти на крайности, чтобы ты ее показала, но, честно говоря, девиант во мне ликует, — я крепче сжимаю голову парня. — Если хочешь наказывать меня, как плохого мальчика, то я дам тебе еще один повод.

Ее настороженный взгляд опускается на бьющегося в конвульсиях парня в моей хватке, и в ней вспыхивает паника.

— Нет… — она хватается за волосы, качая головой. — Мы не такие. Нельзя.

Я склоняю голову.

— И почему же?