Обе руки все еще сжимают рукоятку ножа в пакете, она сдерживает свои эмоции и смеривает меня пристальным взглядом, и я клянусь, что никогда еще ни один гребаный взгляд не ранил меня сильнее.

Если она распакует нож, улика будет потеряна — моя улика. Мои отпечатки пальцев и ДНК.

Это длится всего мгновение, но ее сомнения взрываются в каждой моей клеточке. Разрушение катастрофическое.

— Я не хочу ненавидеть тебя, Каллум, — говорит она. — Есть эмоции важнее, чем похоть и гнев. Мне больно. У меня… разбито сердце, — она тяжело сглатывает, и страдание в ее глазах пронзает меня. — Оставь его в живых. Иначе я уже ничем не смогу тебе помочь.

Парень подо мной слабеет, когда я смотрю, как Хэйлин опускает нож. Она избегает моего взгляда и бросает оружие на землю, приняв решение.

Не оглядываясь, она откидывает волосы с лица и направляется в сторону агента. Раскаленный добела уголек ярости разгорается у меня внутри.

Моя муза, может, и жаждет смерти, но я не позволю ей даже ноготь сломать ради Эрнандеса.

Парень падает от бессилия, и я наклоняюсь к его уху.

— Тебе повезло, что я люблю перед ней пресмыкаться, — затем бью его кулаком в лицо. Влажное ощущение его крови доставляет наслаждение, когда его голова наклоняется набок.

Как только встаю на ноги, я упираюсь каблуком ботинка ему в плечо и сильно толкаю, заставляя его скатиться вниз по склону. Потеряв сознание, он падает рядом с разбитым внедорожником.

Потом я полностью сосредотачиваюсь на Хэйлин. Она останавливается возле драки между Эрнандесом и нападавшим, где агент проигрывает бой.

Я мог бы позволить Эрнандесу умереть. Более эгоистичная, разумная версия меня поступила бы именно так. Что бы он ни подозревал обо мне, это умерло бы вместе с ним, и, хотя Хэйлин оплакивала бы его потерю, одним препятствием стало бы меньше.

Но упрямая муза снова лишает меня свободы воли, когда запрыгивает парню на спину.

— Да ебаный в рот, — стягиваю с себя пиджак и бросаю его на землю. Мои мышцы болезненно сжимаются вокруг костей, огонь разгорается между сухожилиями и плотью.

Зубы скрежещут так сильно, что у меня болит челюсть. Я смотрю, как Хэйлин хватается за шипастый рог. На мгновение мое сердце замирает, предвкушая убийство. Воздух потрескивает от изменчивой перемены в Хэйлин. Она дикая, неистовая стихия, от которой у меня перехватывает дыхание.

С отчаянным криком она отбрасывает череп прочь, поддавшись долбанной логике. Хэйлин впивается ногтями в глаза парня и ей удается отвлечь его от Эрнандеса. Парень роняет шприц, вцепляясь в предплечья Хэйлин, стонет и сбрасывает ее со своей спины.

Хэйлин сильно ударяется о землю, и боль, вспыхивающая на ее лице, застилает мне зрение пульсирующей красной дымкой.

Мой взгляд сужается до крошечной дырочки на парне в толстовке. Ярость бурлит в моих порах, ноздри раздуваются, а зубы оскалены, когда я подкрадываюсь к нему, как хищник, почуявший добычу.

Рычание вырывается наружу, когда я наношу безжалостный удар кулаком ему в лицо, наслаждаясь треском, когда его нос ломается, и вытекающей кровью, которая окрашивает костяшки моих пальцев. Наношу еще несколько ударов, собираясь втереть его рожу в асфальт.

Чем упорнее мы отрицаем свою природу, тем болезненнее наше существование.

Я перестал сопротивляться своему демону в тот момент, когда моя муза вошла в мой мир. Я сдался первобытному насилию, которое хотело подчинить себе все мои атомы, когда она позвала меня, нуждаясь. Черт возьми, я стал злодеем ради нее. И я поддался кровожадному монстру, который питается хаосом и резней. А сейчас я владею этим монстром.

Не в силах больше стоять, парень захлебывается собственной кровью и валится на землю, а я подчиняюсь гневу, следуя за ним. Теряю равновесие из-за бешеных ударов, и мы соскальзываем все дальше вниз по насыпи.

Только когда я краем глаза замечаю Хэйлин, то замедляю атаку.

— Каллум… — она задыхается, останавливаясь у подножия склона. — У него есть ответы.

Хэйлин нуждается во мне, чтобы укрыть свою тьму. А она нужна мне, чтобы замедлить поглощающее насилие. Без нее я бы потерялся. Мои мышцы горят, я сдерживаю следующий удар, желая уничтожить этого ублюдка.

Поднимаю его за воротник толстовки и впиваюсь взглядом в его изуродованное лицо. Решив, что он достаточно вменяем, подхожу к нему сзади. Поскольку он не может держать шею, я запускаю окровавленные пальцы в его волосы и откидываю голову назад, заставляя посмотреть на Хэйлин.

Обхватив себя одной рукой за талию, она смотрит на меня с милой, обеспокоенной складочкой между бровями. В другой руке она держит разделочный нож. Она не выпускает его из виду.

Я сплевываю медный привкус изо рта, не понимаю, чья это кровь. Сильнее запрокидываю его голову назад, отчего он вяло стонет.

— Получай свои ответы, — выдавливаю я.