Грусть, которая появляется в ее глазах, почти подрывает мою решимость.

— Потому что убийц всегда ловят.

Ее горе льется между нами рекой крови и отрицания. Она потеряла всех в своей жизни, и я понимаю боль в ее прекрасных, измученных чертах.

Если мы боимся чего-то слишком сильно, слишком долго, то неизбежно притягиваем это.

Она делает нерешительный шаг вперед. Затем еще один. Подойдя, вставая рядом со мной, она касается моей щеки, ее взгляд умоляющий.

— Ты не потерял меня в аварии. Я прямо здесь, Каллум, — нежно шепчет она, озвучивая страх, уничтожающий мой разум.

Поймав ее слезящийся взгляд, я говорю:

— Я не потеряю тебя.

— Тогда не теряй, — ее пронизывает страх.

В этом есть скрытая угроза, и я чувствую вкус ее разбитого сердца, когда она произносит это предупреждение. Легкие наполняет сладчайшая, ноющая боль, когда я вдыхаю ее аромат.

— Тот, кто убийствами поддерживает свое безумие – фанатик, — цитирует она Вольтера, пытаясь соблазнить меня своим разумом. Затем она кладет руку мне на плечо, настойчиво призывая освободить мужчину, которого я сжимаю.

— Шепот влюбленной — это магия, способная свести с ума самого здравомыслящего человека, — слова Гомера разрывают мою душу. — Ты — мое безумие, Хэйлин. Я чудовищно, фанатично влюблен в тебя.

— Каллум… — ее голос срывается, по щекам скатывается слеза. Потерянного не воротишь.

А самый опасный человек — это безумец, которому нечего терять.

— Ты всегда знала, кто я, — говорю ей. — Просто строишь иллюзию, — я задыхаюсь, уткнувшись в голову парня. — Иногда нам просто нужен резкий всплеск ясности, чтобы пробудиться.

Я смотрю в ее заплаканные глаза, затем делаю один резкий, быстрый поворот.

Хруст шеи эхом разносится по роще. Тело парня безвольно падает на землю.

Эмоции Хэйлин сталкиваются в вихре, который сильнее, чем любая буря, и я слизываю остатки сладости с воздуха, пробуя ее на вкус, разжигая свой аппетит.

— Ты убил его, — хрипло говорит она в шоке.

— Если бы ты не хотела его смерти, то не сказала бы так много того, чего ему нельзя знать.

Я бросаю взгляд на его неподвижное тело. Надо было оторвать ему позвоночник от шеи.

Он хочет ее — и я чертовски уверен, он знает, что я этого не допущу.

Она срывает пластиковый пакет с ножа и направляет лезвие на меня, будоража мою кровь.

— Вот, чего ты хочешь. Безумие, резню. Хаос…

— Это указано в моем резюме, — я перешагиваю через тело, развязывая галстук.

Гомер понимал, как трудно быть с музой. Призвав ее, она вольна использовать свой сосуд так, как ей заблагорассудится, а мы всего лишь ждем вдохновения, неспособные даже вздохнуть, пока не удостоимся ее божественной красоты.

Хэйлин отступает еще на шаг, ее нога соскальзывает вниз по крутому склону.

— Каллум, пожалуйста. Я позову на помощь. Не иди за мной, — она многозначительно смотрит на браслет на лодыжке.

— Черт возьми, ты и правда так красиво лжешь.

Доктор Келлер давно уехала, ее задница, наверное, уже в соседнем городе.

Эрнандес ранен, возможно, даже мертв.

Подкрепление копов будет минут через пять, если их вообще вызывали.

С глубоким стоном опускаюсь на колени и отщелкиваю штырь на отслеживающем браслете на лодыжке. Ремешок ослабевает, и я швыряю устройство.

Поднимаясь на ноги, ловлю на себе боязливый взгляд Хэйлин.

— Если опять захочешь убежать от меня, сладкая, тогда беги быстро.

Прилив ее страха почти отрезвляет меня.

Моя муза не разочаровывает.

Она убегает.

Я закатываю рукава и провожу пальцами по символу на коже, затем кручу кольцо на большом пальце, давая маленькой Хэйлин фору, прежде чем пуститься в бега. Я так долго гонялся за ней.

Пришло, блять, самое время ее поймать.

Гомер глаголил еще одну истину: мы, мужчины, жалкие создания.

___

ПЕРВОБЫТНЫЙ ЧЕЛОВЕК

КАЛЛУМ

Жажда охоты всегда конкурирует с убийством.

В глубине души я первобытный зверь, который наслаждается погоней.

И Хэйлин, безусловно, моя любимая добыча.

Вглядываясь в густые заросли болотной травы и деревьев, я глубоко вдыхаю опьяняющий аромат Хэйлин в свои легкие. Ее эмоциональное возбуждение чертовски восхитительно.

У моего внутреннего зверя текут слюнки.

Освободившись от браслета слежения, моя кровь бурлит. Пульс учащается с каждой проходящей секундой. Чем дальше она убегает, тем голоднее я становлюсь, тем сильнее разгорается желание соединиться.

Низкий рокот грома медленно нарастает, усиливая дразнящий гул в моих венах. Все, что я чувствую, — это ее темные элементы, переплетающиеся с моими, и греховное возбуждение от убийства — уверен, ее это тоже подпитывает.