Жгучие слезы застилают зрение, когда я блокирую телефон. Засовываю устройство в сумку и ногтями впиваюсь в ладонь. Я чувствую на себе напряженный взгляд. Чувствую его взгляд с тех пор, как мы выехали.

Смогут это доказать криминалисты или нет, я уверена, что электронные письма были адресованы Девин. Не сомневаюсь, что у Каллума есть какие-то меры на случай, если его это как-то заденет. Как быстро он придумал прозвище другому подозреваемому.

Всегда должен быть козел отпущения.

Оскорбительно лишь то, что он думал, будто я никогда этого не пойму.

Каллум должен знать, что эти электронные письма не остались бы скрытыми. Каждый аккаунт Девин просматривается, анализируется. Когда ее арестуют, все до единой улики, которые могут быть предъявлены для возбуждения уголовного дела, предоставят в суде.

Нет, если она будет мертва.

Я вытираю рукой лицо, холодный пот покрывает мою кожу. Хватаюсь за дверную ручку. Мысль о том, чтобы выбраться из машины, поражает меня с такой силой, что приходится с силой отдергивать пальцы.

Я едва слышу голос Эрнандеса, когда меня охватывает паника.

Касаюсь своего предплечья, отчаянно пытаясь обрести чувство контроля. Только грубое ощущение швов усиливает беспокойство. Это кажется неправильным… Все кажется неправильным.

Каллум вплел себя в меня. Запутал все еще больше. Каждый грех, каждая темная правда, каждое порочное, непристойное чувство — мы связаны вместе этим больным и извращенным миром, который сами создали.

Пытаясь сделать вдох из-за боли, сдавливающей легкие, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Каллума на заднем сиденье, и меня снова поражает обезоруживающая красота его глаз, от которой я падаю духом.

Падение бесконечно.

Те же самые поразительные глаза, которые когда-то вытащили меня из глубин, когда я была потеряна, теперь превратились в коварную пустоту, затягивающую меня на дно.

Не бывает красивых поверхностей без ужасающей глубины.

Каллум — это ужасная глубина.

И я тону в нем с момента нашей первой встречи.

Выдерживаю понимающий взгляд Каллума до той секунды, пока не вынуждена переключить внимание на заднее ветровое стекло, туда, где машина позади нас набирает скорость.

Все происходит внезапно. Звук ломающегося металла, бьющегося стекла. Крики. Саундтрек к моему кошмару.

___

ОБРЕЧЕНИЕ

КАЛЛУМ

Гомер писал: «Все более красиво, потому что мы обречены».

Мы никогда не знаем, может ли следующий момент стать последним. В мгновение ока все, что мы любили, каждый наш вздох, каждое созданное воспоминание может исчезнуть из-за какого-то дерева.

Когда звук проникает в приглушенный хаос, туманный белый газ окутывает салон внедорожника. Помимо раскрытых подушек безопасности и треснувшего лобового стекла, смятый капот делает аварию реальностью.

Я усиленно моргаю, преодолевая волну головокружения, давая себе лишь секунду, чтобы прийти в себя, потом отстегиваю ремень безопасности и бросаюсь к Хэйлин, сидящей на пассажирском сиденье.

Она дезориентирована, но в сознании. Я поворачиваю ее лицо к себе. Глаза медленно закрываются и открываются. Я отстегиваю ее от ремня.

— Хэйлин, — ее имя приглушенно звучит в моих ушах, звон становится громче, пока я обыскиваю ее тело в поисках повреждений. — Вернись ко мне, сладкая, — когда она не отвечает, я со стоном протискиваюсь мимо обезумевшей доктора Келлер и пинком распахиваю дверь.

Машина перевернута на правый бок, стоит на склоне, поскрипывая, как будто вот-вот упадет. Если бы не толстая ива, внедорожник бы свалился вниз. Однако дерево тут не при чем. Вина аварии - грузовик, который на полной скорости врезался в нас.

Я рывком открываю дверцу со стороны пассажира и заключаю Хэйлин в объятия, краем глаза замечая Эрнандеса.

— Вылезай. Быстро, — говорю ему, пока он вытирает струйку крови из пореза на лбу.

Срочность заключается не в каком-либо страхе возгорания двигателя, а в том, что тот же самый грузовик дает задний ход позади, готовясь нанести еще один удар, чтобы скинуть внедорожник кувырком вниз по склону.

Агент пытается освободиться, но его борьба бесполезна, защелка заела. Он оглядывается назад, чтобы оценить расстояние до грузовика, когда двигатель набирает обороты, затем грузовик рвется вперед.

Я смотрю на доктора Келлер.

— Беги. Уходи.

Она пронзительно кричит и продолжает неуклюжее выбираться из машины. Спотыкается и быстро выпрямляется, не останавливаясь бежит через улицу и ныряет в густые заросли.

Я крепче прижимаю Хэйлин к себе, затем бросаю взгляд на Эрнандеса.

— Уходите отсюда, — говорит он, его широко раскрытый взгляд направлен на Хэйлин, прижатую к моей груди.