— Чего ты боишься? — спрашивает она, понижая голос, чтобы унять дрожь. В нашу первую ночь, когда мы занимались этим делом, она спросила меня об этом, и я отказался отвечать. — Давай, Каллум. Ты исследовал все мои страхи, чтобы вывести из себя. Я хочу знать, что пугает такого плохиша, как ты.

Землистый запах надвигающегося дождя смешивается с ее манящим ароматом, испытывая мой контроль.

— Через двенадцать часов я сажусь на самолет до учреждения «Грейстоун», — высказываю я в напряженном воздухе между нами. — За это время найди ответы, которые тебе нужны, чтобы покончить с делом.

Она проводит пальцами по своей шее, хмуря брови.

— Кросби добился твоего перевода, — ее настойчивый взгляд впивается в мой, требуя правды.

Подтверждение могло бы отчасти смягчить чувство вины, в котором она тонет из-за того, что меня осудили по ее вине, но она не ошибается в своем анализе; мне действительно нравится видеть, как она мучается.

Хлюпающий звук шагов нарушает нарастающее напряжение, когда тень падает на залитый лунным светом тростник.

— Доктор Келлер, вы безукоризненно рассчитали время, — говорю я, когда женщина появляется в поле зрения. Она мешает больше, чем Столл.

Келлер переводит взгляд с меня на Хэйлин.

— Агент Рана спрашивает о вас и Сент-Джеймс.

Я отодвигаюсь подальше от Хэйлин.

— Доктор, — поправляю я ее, выходя из тени. — Это доктор Сент-Джеймс, — поворачиваюсь к Хэйлин и говорю: — Двенадцать часов.

Волнение туго натягивает мои сухожилия, когда я приближаюсь к месту происшествия и ныряю под ленту, чтобы встретиться с агентом Раной и Эрнандесом внутри периметра.

— Итак, кто обнаружил тело? — требую я, удивляя Рану своим прямым вопросом.

— Офицер Майклс, — Рана кивает на одного из местных полицейских в форме. — Жертва уже опознана как Бетани Элсен.

Когда Хэйлин подходит, Эрнандес передает ее снаряжение.

— Я видела ее в пещере. Она держала посох.

Рана, кажется, понимает в чем смысл, не требуя дополнительных подробностей. Да уж, она точно отличается от Алистера.

— По оценкам медиков, время смерти от двух до шести часов назад, но причина смерти неизвестна. Элсен обнаружили час назад. Мы не можем одновременно патрулировать поля и постоянно обыскивать туннели шахт, — ее тон граничит с раздражением. — Но меня больше интересует, почему эта сцена такая загадочная и отличается от других.

— Не думаю, что она загадочная, — говорит Хэйлин, указывая на сплетенные узоры в паутине, расстегивая молнию на своей сумке, торопится, чтобы скрыть дрожь в руках. — Работа с пряжей такая же, имеет эзотерическую связь. Хотя мастерство носит ритуальный характер, само по себе это не обряд.

— Чайлдс, очевидно, провела здесь много времени, — Рана упирает руки в талию. — Если это не связано с ее целью, зачем рисковать разоблачением?

— Вы смотрите только на Чайлдс, — указывает Хэйлин, вешая камеру на шею. — Убийца Предвестник тоже любит оставлять на жертвах бессмысленные загадки.

Я прикрываю рот рукой. Хэйлин не сможет оправдать Девин во всех преступлениях, особенно когда в ее логике есть изъян. Она хочет списать убийства на Предвестника, но не сможет воскресить убийцу из мертвых.

Агент Рана наклоняет голову.

— Насколько вероятно, что Предвестник правда здесь? Вероятнее, это Чайлдс использовала намек на одно из твоих прошлых дел, в своих целях. Самый простой вариант – самый лучший, Сент-Джеймс.

Я изучаю профиль Хэйлин. Несмотря на свои собственные планы, она ценит логику Раны.

— Агент Алистер сказал мне включить Предвестника в свой профиль, поскольку это была ваша теория, агент Рана.

— Ну, очевидно, что он больше не главный в этом деле, — Рана скрещивает руки на груди.

Хэйлин приподнимает бровь.

— Да, мэм, — она обходит сцену, используя объектив камеры, чтобы увеличить изображение и изучить детали дизайна Девин. Щелчок затвора наполняет плотный воздух, пока Хэйлин фотографирует.

— Плетение — это словно церемония, это действие священно, — говорит она, обходя женщину, подвешенную между болотных деревьев. — Другие сцены были созданы как ритуальные подношения, но эта более сложная. Думаю, преступник намекает на Афину, обожествляя девушку, — она опускает камеру, ее взгляд устремлен вверх, на тонкие рога. — Она потратила время и позаботилась о том, чтобы почтить память этой жертвы.

Хэйлин использует общие выражения вместо имени. Она пытается дистанцироваться от женщины, но не может скрыть свою боль и ту связь, которую все еще чувствует с Девин.

Видя растерянное выражение лица Раны, Хэйлин говорит:

— Афина — богиня. Она была ткачихой.

Жесткая внешность Раны немного смягчается, когда она изучает Хэйлин.

— Я помню уроки по мифологии, — говорит она. — Это не объясняет, почему Чайлдс отклонилась от метода. Зачем выставлять напоказ эту жертву, вместо того чтобы расчленить ее для жертвоприношения?

Хэйлин натягивает пару латексных перчаток и наклоняется, чтобы рассмотреть символы, начертанные кровью, сосредоточив внимание на круге внутри треугольника, философском камне.