Я жду опровержения от доктора Маркуса, и выдыхаю, когда он кивает в знак согласия.

Небольшое облегчение снимает напряжение в моей груди, давая возможность анализировать сцену. Я мысленно стираю всех криминалистов и отвлекающие факторы. Каллум сказал, что артефакты больше походят на декорации, и я согласна.

В этой комнате чувствуется постановка, а не работа профессионала, работающего на местах преступлений, например, Девин. Иероглифы нанесены на шлакоблок как запоздалая мысль, возможно, чтобы отвлечь внимание от того, что находится в этой комнате, или, скорее, от того, чего тут не хватает. Во всем этом чувствуется спешка, как будто подозреваемый спешил убрать настоящие улики.

Придвигаясь поближе к упакованной табличке, я наклоняю голову и изучаю рисунок двойного уробороса, представляющим двух змей, заглатывающих друг друга.

По привычке лезу в сумку за блокнотом для исследований, понимая, что, во-первых, моя сумка у Каллума, а во-вторых, мой блокнот пропал с того дня, как мы работали в ущелье.

Насколько я помню, это знак предполагает, что противоположности соединяются вместе и существуют вечным, повторяющимся образом.

Черт.

Дурное предчувствие сковывает мой желудок, когда я нахожу связь этой сцены с Девин и ее методологией.

Тема в романе Ницше «Так говорил Заратустра» сосредоточена на вечном возвращении: все уходит, все возвращается; колесо бытия вращается вечно.

— Есть какие-нибудь догадки об этом подозреваемом, Сент-Джеймс? — агент Рана поворачивается в мою сторону, прерывая мои мысли.

— Да, есть, — холод пробирает мои конечности, и я обхватываю себя руками за талию. — Как я уже говорила ранее, этот преступник тот, кому люди доверяют и кого уважают. Эта сцена только все подтверждает. С подозреваемым они чувствовали себя в безопасности, раз он заманил их сюда. По словам профессора Локка, занимаясь этим видом магии, он немного потерял рассудок, — я тереблю манжету блузки. — Появляются признаки ухудшения состояния. Он становится возбужденными, страдает на своей работе. И все же он верят, что стоит выше законов и может избежать последствий. Это тот, кто уже обладает властью…

Мой анализ прерывается, когда в помещение входит детектив Риддик. Я быстро отвожу взгляд к мерцающему свету наверху, голова начинает кружиться, когда лампочка качается, отбрасывая танцующие тени на стены.

— Например, кто-то из правоохранительных органов, — говорит Рана тихим голосом.

Внезапно вокруг все оживает. Вспышки фотоаппаратов, шорох пакетов для улик. Гул голосов, эхом разносящийся по подземелью. Хлопанье крыльев.

Я касаюсь виска и усиленно моргаю, пытаясь прогнать надвигающуюся головную боль.

— Да, точно, — говорю я, но теряю нить нашего разговора.

Трепыхание становится громче, и я снова поднимаю взгляд на лампочку, замечая мотылька. Прищурившись, смотрю на насекомое, пораженная дикостью его движений, когда оно бьется своим крошечным крылатым тельцем о лампочку.

— Доктор Сент-Джеймс, все в порядке? — глубокий голос Эрнандеса прорывается сквозь приглушенные звуки.

— Да, — убираю волосы с влажного лба. — А как насчет символа стада, найденного в ущелье? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться.

Рана смотрит на меня с любопытством, но говорит:

— Доктор Маркус заявил, что стадо может указывать на тайное оккультное общество, заявив, что, поскольку это подвал миссис Липтон, само собой разумеется, что она наиболее вероятный подозреваемый.

— Это простая эвристика, — заявляет доктор Маркус. — Вы сказали, что подозреваемый — лидер, человек, к которому город стремится за руководством. Она соответствует вашему профилю, не так ли?

Риддик посмеивается, подходя к группе.

— Без обид, но я знаю миссис Липтон много лет. Она эксцентричная и властная, но лидер культа? Это абсурд.

Каллум делает шаг в его сторону, и нервный трепет пробегает по моей груди, сердце бьется так же сильно, как крылья мотылька.

— Не культ. Оккультная организация, — подчеркивает Каллум. — Есть принципиальная разница, детектив.

Риддик расправляет плечи.

— Господи, неужели меня тоже начнут пытать лекцией?

Мускул на челюсти Каллума напрягается, он натянуто улыбается, крутя кольцо на большом пальце.

— Что ж, ты как раз в месте для пыток.

Доктор Маркус перебивает, казалось бы, не обращая внимания на их агрессию.

— Выявить связь довольно просто, — говорит он, листая что-то на своем планшете. — Герметическая магия практиковалась многими тайными оккультными группами. Например, Герметический орденом «Золотая Заря». Это общество было тесно связано с алхимией и держалось довольно скрытно.

— Пока их секретность не была нарушена Алистером Кроули, — добавляю я.

Каллум незаметно подмигивает мне.