— Глубоко внутри, в маленьком темном закутке своего разума, ты знаешь правду, — шепчет он. — Ты не можешь ее озвучить, но у тебя есть я. Я буду злодеем и совершу то, что необходимо.

Я сглатываю подступающую к горлу боль, пока тишина усиливает напряжение между нами. Желание Каллума борется с моей волей. Он твердит, что у меня есть власть, неоднократно говорил об этом, но впервые он зол из-за этого.

Я смотрю в интенсивные глаза того самого хитрого дьявола, которого встретила в «Брайаре», того, кто ставит ультиматумы.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Ты же знаешь, я этого не допущу.

— Посмотрим, сладкая, — шепчет он мне на ухо и просовывает руку между моих бедер, интимно касаясь знака и посылая поток нового тепла, который заставляет меня резко вдохнуть. Он эффективно добивается реакции, которую хочет от моего тела.

Прежде чем кому-либо из нас дается шанс сказать что-то еще, в арочном дверном проеме появляется Эрнандес. Дотрагиваясь до своего затылка, он откашливается, еще больше нарушая страстный момент.

Взгляд Каллума испытующе скользит по моему лицу, его челюсти сжаты.

— Хэйлин думает, что где-то в этом доме есть секретный винный погреб, — говорит он агенту.

— Она права, — Эрнандес снимает наушник, чтобы тот свисал с шеи, прикрывая канал связи с агентами рукой. — Команда кое-что нашла в подвале.

Мой пристальный взгляд встречается с Каллумом, и на его красивом лице появляется унылая улыбка.

Сомневаюсь, смогу ли я уехать, если увижу, что находится в том подвале, и Каллум это знает. Я в шаге от того, чтобы правда все бросить и уехать, когда он говорит:

— К черту. Никто не любит открытые финалы, да?

Он поворачивается и проносится мимо Эрнандеса, музыка внезапно становится слишком громкой, басы ударяют мне в грудь, заглушая бешеный стук сердца, когда я смотрю, как он уходит.

Принцип удовольствия требует полного удовлетворения, и, поддаваясь ему, мы взамен лишаемся чего-то жизненно важного.

Боль.

Наша сущность всячески избегает боли, но есть принцип реальности, есть важнейший баланс, необходимый для взвешивания наших действий, который контролирует наши импульсы.

Я следую за Каллумом, чувствуя себя так, словно все еще нахожусь в невесомости. Но знаю, что есть некоторые законы, которые нельзя нарушать. Это только вопрос времени, когда сила тяжести возьмет верх.

___

В КЛЕТКЕ

ХЭЙЛИН

Агенты в черных костюмах и наушниках заходят в подвал, наполняя помещение удушающими ароматами одеколона и кофе. Но лучше это, чем запах мочи и кала, которые витают в сыром воздухе.

На потолке мерцают тусклые лампы, окрашивая стены из шлакобетона в серый цвет. Как и в любом другом подвале, у Липтонов царит беспорядок. Старые принадлежности. Туристическое снаряжение. Лыжи и спасательные жилеты.

А еще ритуальные артефакты и банки с человеческими органами.

Мы с Каллумом следуем за Эрнандесом, преодолевая полосу препятствий из оградительной ленты и наблюдая, как криминалисты упаковывают и наклеивают ярлыки на улики. Лавируя между рядами сложенных коробок, я натягиваю перчатки на руки, прекрасно осознавая, что в этой жуткой обстановке на мне нет нижнего белья.

По словам Эрнандеса, какой-то новенький агент заставил сына Липтонов — пьяного подростка — открыть дверь в подвал. Но поскольку федералы по закону не могут проникнуть в запертую комнату для проведения обыска, агент Рана смогла получить ордер на обыск у судьи на западном побережье, сославшись на срочность дела.

Чем глубже мы спускаемся в подвал, тем сильнее становится запах.

— Откуда воняет?

Эрнандес направляет луч фонарика на стену спереди.

— Подозреваю, от импровизированного туалета вон там.

Я включаю фонарик на телефоне, чтобы осмотреть помещение, и замечаю раскладушку, задвинутую в противоположный угол, который прикрыт черным материалом, скрывая небольшое жилое пространство.

— Неплохое место, где мог бы укрыться Винс Липтон, — замечает Эрнандес. — Теперь это напоминает какое-то логово убийцы.

— Откуда мы знаем, что здесь был именно он? — спрашиваю я и делаю несколько снимков, прежде чем убрать телефон в сумку.

— Миссис Липтон призналась в этом еще до того, как ее адвокат прекратил допрос, — говорит агент Рана, подходя к нам. Ее волосы убраны с лица заколкой, круги под глазами более заметны при таком освещении. — Она иногда укрывала здесь своего брата.

— Так вот почему вы хотели присмотреть за Липтонами, — говорю я агенту.

— У меня были подозрения, что некоторые члены сообщества вовлечены в это. Такова психология маленьких городков, верно? — она приподнимает бровь. — Люди уважают эту семью, и напрашивается вопрос, сколько еще людей делают то же, что и миссис Липтон?

Я испытываю все большее уважение к главному агенту, даже когда ее взгляд с подозрением мечется между мной и Каллумом.