— Это производное от алхимических глифов, — он указывает на изображенный крест внутри круга. — Первичная материя всегда на первом месте. Это хаос, бесформенная основа всего материального. То, что древние называли эфиром, — затем он указывает на иерархию символов, расположенных ниже. — Соль, ртуть, сера и так далее. Базовые элементы, но включающие демонические символы. Обычная практика. У каждого алхимика был свой стиль.

Рана, одетая в куртку ФБР, скрещивает руки на груди и осторожно обменивается взглядом с доктором Маркусом.

— Не похоже на нашего преступника, профессор Локк.

Иронично скривив губы, Каллум снимает перчатки и засовывает их в карман.

— Если сомневаешься в моем опыте, можешь спросить у доктора Маркуса.

Во мне поднимается волна беспокойства.

— Алхимия — это не просто превращение материала в золото, — говорю я, пытаясь объяснить Ране. — Это исследование мистической истины всей материи. Смерть и возрождение всего сущего.

Рот Каллума растягивается в усмешке, когда он смотрит на меня.

— Алхимия охватывает все, — говорит он, затем указывает на кувшины с кровью и вином. — Дистилляция и ферментация — это попытки ускорить естественный порядок вещей и довести состояние бытия до совершенства. Действует на людей так же, как вино.

Когда он говорит это, я думаю о Девин, о ее желании достичь более высокого уровня существования, о ее стремлении бросить вызов естественному порядку, чтобы достичь этого самого состояния совершенства.

— Это похоже на мотивы Чайлдс, — комментирует доктор Маркус, вторя моим мыслям. Он поправляет свои очки с толстыми стеклами. — Достижение божественного просветления.

— Спасибо, что указал на очевидное, доктор Маркус, эксперт-историк, — говорит Каллум с сильным сарказмом в голосе.

Мужчина невозмутимо прочищает горло.

— Однако этот метод является крайним отклонением. А Чайлдс резко отклоняется от своей философии.

Когда я встречаюсь взглядом с Каллумом, между нами начинается напряженная битва. Я прижимаю руку к боку и впиваюсь ногтями в ладонь, стараясь болью успокоить свои эмоции.

— Ладно. Приготовьтесь к лекции, агенты, — Каллум потирает рот, прежде чем скрестить руки на груди. — Гермес — основа алхимической практики. Существуют две противоположные формы магии, которые произошли от текстов Герметики. Теургия и Гоэтия. Первая является божественной и призывает на службу ангелов и богов, например. Вторая — темная магия, которая призывает демонов.

Каллум расхаживает перед стеной из шлакобетона, а я наблюдаю за ним сейчас точно так же, как наблюдала на полях в первый день расследования, когда он читал мне лекцию. Я была восхищена, очарована им.

— С самого начала Теургия была лучшей практикой, — продолжает Каллум. — Ее цель — объединиться с высшими, чтобы достичь божественного сознания.

Эрнандес качает головой, перебивая.

— Если это лучшая практика, тогда зачем прибегать к черной магии?

Улыбка Каллума коварна.

— Выгода, — спокойно заявляет он. — Если хочешь чего-то настолько сильно, что готов пожертвовать чем угодно или кем угодно, то темные искусства — это, в некотором смысле, кратчайший путь. По сути, ты заключаешь сделку с дьяволом.

Я в плену этих прекрасных зелено-голубых глаз, в которые смотрела и заключала свою собственную сделку с дьяволом.

Если я продала свою душу в тот день, когда наняла Каллума консультантом, то это моя выгода.

Лекция Каллума не только помогает установить личность второго подозреваемого, но и дает ответ на вопрос о том, кто возьмет на себя вину за убийство Алистера.

Подозреваемый, который пытает своих жертв и практикует самую темную алхимию.

Кто-то всегда должен быть козлом отпущения.

Каллум смотрит на цепи.

— Чайлдс использует в своих ритуалах шаманизм и алхимию из «трех метаморфоз» в Аллегории Ницше, — свои следующие слова он адресует непосредственно агенту Ране. — Это не ее комната пыток.

Когда взгляд Каллума останавливается на мне, между нами возникает понимание. Он сделал то, о чем я просила, и цена за это высока.

Руками в перчатках доктор Маркус осматривает разбитую глиняную табличку.

— Профессор Локк, я согласен с вашей оценкой, но хотел бы указать на оплошность.

Нервный трепет пульсирует у меня в шее, когда он раскладывает кусочки глины по земляному полу.

Доктор Маркус указывает на вырезанный символ уроборос — змей, пожирающий свой хвост.

— Стили различаются, но зачем практикующему использовать техники разных периодов? Здесь видны фрагменты Хризопеи, датируемые веками до появления средневековой алхимии.

Черты Каллума напряжены.

— Потому что человеческие жертвоприношения, как правило, немного сводят с ума, доктор Маркус.

В моей груди возникает боль от смятения, которое я ощущаю в Каллуме. Видимо, ему неприятно, что историк ставит под сомнение его опыт и не ведется на тирады.