Я наконец-то выбрала его — выбрала нас.

Но внезапно начинаю бояться этого чудовищного страха, который его мучает, и боюсь, что это уничтожит его. Я не знаю, как еще спасти Каллума от его собственного разрушения.

Он опускает меня на пол, заставляя отстранить ноги от его бедер. Мои мышцы ослабли. В поисках трусиков, я придерживаю подол юбки и шарю по полу. Каллум обхватывает мое запястье.

— Я хочу, чтобы моя сперма стекала по твоим ногам, — говорит он хриплым от вожделения голосом. Затем натягивает юбку обратно, поднимая мои порванные трусики и засовывая их к себе в карман.

— Ты дикарь — говорю я, застегивая лифчик. Беру с террасы свою сумку, не в силах сдержать волнение, разливающееся по моим венам. Он делает меня такой же дикой. Это вредно для здоровья, я знаю, но также видела, какое опустошение оставляют после себя якобы здоровые отношения.

Очаровательная улыбка на его искусанных губах лишает меня дара речи.

— Но этот дикарь не порвал твою юбку.

Я сдерживаю улыбку. Дрожащими руками роюсь в сумке и достаю телефон. Когда включаю экран, на нем высвечиваются два уведомления. Пропущенный звонок от доктора Торреса и сообщение от агента Эрнандеса, спрашивающего, где мы находимся.

Когда Каллум надевает свое длинное пальто, мой взгляд падает на ровный красный огонек браслета, прикрепленного к его лодыжке, и я вспоминаю, как в последний раз мы были в темной комнате в доме Липтонов. Вздрагиваю при воспоминании, чувствуя себя не в своей тарелке.

Он проводит рукой по своим растрепанным волосам, затем жестом приглашает меня пройти вперед, к лестнице.

— Тебе не удалось выбить из меня страх высоты.

— Пока что, — с вызовом говорит он, подмигивая. — Ладно. Мы пойдем легким путем.

Иногда спускаться вниз труднее и страшнее, чем карабкаться вверх.

Когда он берет меня за руку и ведет в глубь дома, мы забываем обо всех терзающих нас страхах в сводящем с ума эхе этой темной комнаты.

Коридоры освещены тусклым светом, когда мы переходим в другую часть дома. Хорошо, что тени скрывают мои синяки на коже и взъерошенный вид, хотя я и пыталась расчесать пальцами спутанные волосы.

Ощущение чего-то незавершенного заседает у меня в голове, оставляя пустоту в груди. Поэтому я крепче сжимаю руку Каллума, отбрасывая все мысли о Девин и этом деле, когда мы входим в большую кухню.

На мраморных стойках расставлены блюда с закусками. Каллум берет бутылку красного вина и откупоривает ее, прежде чем сделать глоток.

Протягивает бутылку мне.

— Я остаюсь при своем мнении, у Липтонов правда неплохой вкус в вине.

Я указываю на поднос с бутилированной водой.

— Я буду разбавлять, — говорю и замолкаю, когда снова смотрю на бутылку в его руке.

Я не обратила на это внимания, когда мы были здесь в первый раз, но вино выглядит домашним. Взяв бутылку, переворачиваю ее и читаю самодельную этикетку.

— Какое вино было найдено в особняке Лэндри?

Каллум задом опирается ладонями о край стойки.

— Не помню, — говорит он, но я знаю, что это не так.

Отставляю бутылку в сторону и отправляю ответное сообщение Эрнандесу, чтобы он ждал нас внутри.

— Интересно, где Липтоны хранят свою коллекцию вин, — в ответ на его тяжелое молчание я поднимаю взгляд. — Эрнандесу будет чем заняться.

Каллум отталкивается от стойки.

— А, понял, ты не уточнила, что уедешь сразу же, когда согласилась.

Я замечаю вспышку гнева, прежде чем он успевает скрыть ее.

— Пока мы все еще здесь, то должны работать.

Он резко поворачивается и хватает меня за шею, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Я в этом городе ради тебя, сладкая. Я здесь не для того, чтобы раскрывать дела, ловить убийц или спасать психованных жриц.

— Ты уже говорил, — говорю я, и в моем голосе слышится насмешка. — Федералы хотят посадить Девин за решетку, чтобы несправедливо наказать ее за убийство, которого она не совершала. Они обвиняют ее в убийстве Алистера, которое совершил ты.

— Она тоже изначально пыталась подставить меня, — возмущается он, его голос едва слышен из-за грохочущей музыки. Он поднимает руку выше и проводит большим пальцем по моему подбородку. — Есть легкий способ все разрешить, но ты ясно дала понять, что я не могу убить жрицу.

Я пытаюсь отстраниться, но он прижимает меня к стойке, прижимаясь губами к моему уху и усиливая хватку.

— Но если я найду ее, клянусь, Хэйлин, если она хотя бы намекнет на угрозу в твою сторону, я буду вынужден нарушить свое обещание.

Я наклоняю голову, чтобы найти его глаза, и, когда его взгляд встречается с моим, он проводит языком по внутренней стороне губ.