Яростно провожу большим пальцем по глубокой ране вдоль сустава ее шеи, там, где жрица испортила отпечаток моих зубов. То самое место, которым я пометил свою музу, уничтожено, и от этого я хочу превратить весь мир в пепел.

Подавляя яростный рев, уступаю низкому монстру и впиваюсь зубами в ее изящное плечо.

Вдыхаю, прикусываю, наслаждаясь, как ненасытный дьявол. Моя жажда к ней возобновляется, когда символ, который она нанесла на мою кожу, вспыхивает от соблазнительного трения.

Я сжимаю ее руку, лежащую на перилах, и смотрю на кольцо на своем большом пальце, именно оно служит оружием, которое раз за разом помогало, изгоняя музу из моих мыслей.

Опасность влияния сигилов заключается в безумии. Уступая желанием, психоз неизбежен.

И я как гребаный маньяк из-за нее, потерял рассудок, ведь мне не удалось выкинуть ее из головы. Чтобы подпитать свою одержимость, я принял разрушение.

Никто не погубит меня так сильно, как Хэйлин Сент-Джеймс.

___

ПРИНЦИП УДОВОЛЬСТВИЯ

ХЭЙЛИН

Я испытывала это ощущение только на грани отключки, в каком-то осознанном сновидении, но просыпалась сразу после того, как меня охватывал оргазм. Некое тантрическое, неуловимое удовольствие дразнит и доводит до бешенства, а давление внутри превращается в мучительную боль, отчаянно требующую освобождения.

Перестаю дышать.

Перестаю двигаться.

Когда Каллум впивается зубами в мягкий изгиб моего плеча, каждый мускул сжимается в агонии, которую удовольствие никогда не затмит. Я издаю тихий вскрик, потом прикусываю губу, чтобы заглушить звук. Влага собирается в уголках закрытых глаз, и, наконец, душевная боль, которая невыносимо давила, отступает вместе с пронзающим звуком его зубов.

Каллум нежно целует укус, его губы скользят по нежной пульсирующей коже.

— Открой глаза, — его дыхание горячее, возбуждающее. — Дыши.

Мои глаза открываются, легкие набирают необходимый воздух, когда его тело подталкивает меня за край. Твердое ощущение его груди сводит с ума, когда он ерзает бедрами, заставляя мою спину выгибаться, а блузка приятно касается сосков.

Ночь испещрена метеоритным дождем, а меня охватывает оргазм. Красивые, мерцающие огни гаснут так же быстро, как и вспыхивают. Точно так же, как удовольствие, вершина которого — сладкое, мимолетное блаженство, а затем мы сгораем.

— Кончай, сладкая. Кончай для меня так чертовски сильно, как только можешь, — командует Каллум, издавая рычание, которое проникает прямо в мой центр.

Словно цепляясь за умирающий обрывок эротического сна, я крепко хватаюсь за эти обрывки, где жестокая мука удовольствия балансирует на грани.

Болезненно, мучительно и безумно.

Когда я делаю вдох в свои изголодавшиеся легкие, все мое тело сжимается. Внутренние стенки пульсируют, а бедра непристойно толкаются, чтобы загнать ноющую пульсацию глубже.

— О боже, — мои мышцы горят и сокращаются. То, что начиналось как медленное нарастание, достигает пика внезапно и разбивается вдребезги. Стон вырывается наружу, когда жидкий огонь разливается по венам, заставляя меня дрожать, а каждая клеточка сотрясается толчками.

— Черт возьми, — гортанно произносит Каллум у моего уха, звук его быстрого, тяжелого дыхания эротическим аккордом пробегает по моему телу на волне удовольствия. — Какая же ты, блять, сексуальная, ты меня убиваешь. Не прикасаться к тебе — для меня пытка.

Его сильные руки удерживают мое обмякшее тело от падения с террасы. Я тону в его крепких объятиях, его твердые мышцы напрягаются напротив моих мягких изгибов, его запах успокаивает. Бешеный стук его сердца рикошетом отдается у меня в груди.

Я убираю руки с перил и поворачиваюсь в его объятиях, пораженная яростным желанием, горящим в его взгляде. Угли похоти раздуваются в пламя. Каллум питается моим удовольствием, но он ненасытен.

Он так потрясающе красив в этот момент, что мне больно.

И если он не прикоснется ко мне, я сойду с ума.

Сойду с ума от блаженства.

Принцип удовольствия — это психическая сила, которая побуждает нас искать удовлетворения своих импульсов — голода, жажды, секса, — но сущность требует полного удовлетворения.

Она никогда не перестает хотеть.

Желание Каллума избавиться от моей боли по-прежнему эгоистично, с ним может соперничать только его потребность быть именно тем, кто получает от этого удовольствие.

Благодаря этому замыслу, безумие, которое я испытываю от того, что он в моей власти, опьяняет. Это все равно что владеть силой, которая подпитывает солнце. Вызывает привыкание.

Под нами вечеринка, где можно найти все возможные зацепки и ответы, но потребность в этих ответах вытесняется желанием, я хочу лишь, чтобы Каллум прикоснулся ко мне, был внутри меня, хочу блаженно уступить своей ненасытной потребности в удовольствии.