Страдальческое выражение на его лице подрывает мою слабеющую решимость. Я цепляюсь за его плечи, наши рты в нескольких дюймах друг от друга. Хочу ощутить кровь на его губах, прижимаюсь к нему всем телом, чтобы почувствовать его борьбу — как сильно он хочет овладеть мной в эту секунду.

— Этого недостаточно, — говорю я.

Его волосы намокли от пота, глаза горят. Я опускаю руку и обхватываю пальцами его крепкую эрекцию.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Едва эти слова слетают с моих губ, как он поднимает меня на руки, пальцами впиваясь в мои бедра с болезненным требованием, тащит меня на другую сторону террасы.

Я теряюсь в движениях Каллума, жду удара приливной волны. Прошлый страх оказаться на краю — это ничто по сравнению с необузданным демоном в его глазах.

Страшен не удар внизу.

А потеря контроля во время падения.

С Каллумом падение может никогда не прекратиться.

Он прижимает меня к стеклянной двери, зажимая своим телом, высвобождает одну руку, чтобы взяться за дверную ручку. Когда она не поворачивается, он яростно ругается. Его взгляд прикован к моему, и с страстным стоном он нажимает на ручку еще раз и сильно дергает ее. Сокрушительный звон сломанного механизма усиливает мое возбуждение.

Я выгибаю бровь.

— У тебя дурная привычка взламывать двери.

— Похуй, — грубо говорит он и распахивает дверь. — Я куплю им новый жуткий дом после того, как мы снесем эти стены.

Приглушенный ритм музыки доносится с нижнего этажа, и комната мгновенно погружает нас в темноту. Я вздрагиваю от дуновения прохладного воздуха на мою скользкую от пота кожу.

— Куда ты меня ведешь?

— В тень, — моя спина опирается на твердую поверхность, Каллум прижимает меня к стене, заключая в клетку. — Непристойности, которые я собираюсь сделать с тобой, предназначены только для меня, сладкая Хэйлин.

Он задирает юбку мне на бедро, разрывает шов на моих трусиках, грубо отодвигая испорченный материал в сторону. Затем захватывает мой рот в очередном чувственно-жестоком поцелуе.

Я слышу отчетливый звук пряжки его ремня, затем он спускает брюки, закидывая мои ноги вокруг своей талии. Он обхватывает рукой основание своего члена, и этот развратный вид, когда он насаживает меня на свой конец, вызывает у меня отчаянный стон.

— Никаких нежностей, — он едва успевает предупредить, как двигается вперед. Его твердый и теплый член заполняет меня полностью, вызывая глубокую боль внизу лона, отчего я сдавленно вскрикиваю, упираясь пятками в мышцы его поясницы.

Его нарастающее рычание прерывается, когда он зубами впивается в мою шею.

Мои руки движутся сами по себе, разрывая некоторые пуговицы на его рубашке. Я блуждаю по скульптурным очертаниям его груди, провожу пальцем по татуированному черепу оленя, прикасаюсь к глазницам, которые смотрят прямо в глубину души.

Впиваюсь ногтями в его плечи, когда он немедленно входит в меня снова. Глубже, жестче. Грубее. Прорываясь прямо сквозь мои сжатые внутренние стенки и здравый смысл.

— Черт возьми, ты пиздец какая мокрая. Я хочу умереть, вонзаясь в эту сладкую киску, — его горячее дыхание обдает мое плечо, он целует и помечает меня, собственнически скрежеща зубами.

Тело мгновенно откликается на его похвалу, мое возбуждение скользит между нами, являясь каналом для удовлетворения его самых темных желаний.

Рукой держа за поясницу, он входит в меня с неумолимой потребностью, каждый толчок более сильный и опустошающий, чем предыдущий. Он расстегивает мою блузку, чтобы прикоснуться и лизнуть грудь, его движения безумны, контроль уничтожен.

Мои стоны безудержно вырываются, заглушаясь его яростным рычанием и музыкой снизу, вырываясь из моей груди рваными, отчаянными звуками. Когда Каллум снова находит мой рот, чтобы запечатлеть поцелуй, то запускает пальцы в мои волосы, наклоняя мое лицо к себе, и вдалбливается в меня, как дикий зверь. Он отпускает мои волосы только для того, чтобы обхватить рукой за горло, а я ощущаю грубое трение заживших порезов на его ладони, пока он прижимает меня к стене под идеальным углом для своих жестоких толчков.

Он трахает меня безжалостно. Он трахает меня всем телом. Мы оба задыхаемся, когда он продолжает двигаться в жестком, диком темпе, как будто наказывает за то, что я заставила его так сильно хотеть меня.

Он трахает меня так, словно боится остановиться.

Мое тело не просто принимает жестокость, во мне вспыхивает похоть, когда его бедра врезаются во внутреннюю сторону моих бедер, а грудь прижимается к моей.

Мои лопатки принимают на себя основную тяжесть его зверства, кости ударяются о стену. Его ладонь, обхватившая мое горло, не дает полноценно вздохнуть, и давление перерастает в сокрушительную боль. Сердцебиение отдается в барабанных перепонках, яркие искры света возникают в глазах, как метеоритный дождь в небе.