Табита теребит подол своей рубашки. Она действительно расстроена. Ее не проинструктировали, как справиться с этой ситуацией.

Моя убежденность побеждает, я встаю и выхожу из смотровой. Офицер, охраняющий дверь кабинета для допросов, расправляет плечи, и вспышка гнева наполняет мою кровь.

Прежде чем я осознаю, что делаю, подхожу к нему ближе и говорю:

— Отойди.

Он стоит на своем месте, но неуверенное подергивание на его лице выдает нерешительность, поэтому я протискиваюсь мимо него.

Агент Рана встречает меня жестким хмурым взглядом.

— Тебе нельзя здесь находиться…

— Табита, — обращаюсь я напрямую к ней. — Я знаю, что Девин сказала тебе не помогать нам. Она очень, очень недолюбливает федералов, — при этих словах на ее губах появляется легкая улыбка. — Я знаю, как ты беспокоишься за Девин. Честно говоря, я тоже беспокоюсь. Мы обе хотим помочь ей. Она там одна, верно? Я знаю, ты не хочешь, чтобы она была одна. Обещаю, я позабочусь о том, чтобы ей оказали помощь. Она в ней нуждается, Табита.

Она мгновение обдумывает мои слова, потом неохотно снимает повязку.

И мое сердце чуть ли не выскакивает из груди.

Я смотрю на макушку Табиты, Рана делает то же самое.

А Риддик говорит то, о чем мы все думаем.

— Господи, — говорит он, вставая, перегибаясь через стол, чтобы лучше осмотреть. — Что это, нахрен, такое?

Я сглатываю, в горле пересыхает.

Я видела такие на жертве в охотничьих угодьях. На пропавших, которые танцевали вокруг костра, и на Девин, когда она укачивала меня под ритмичный барабанный бой во время своего ритуала.

— Это имплантаты, — говорю я, ощущая горькое напряжение в воздухе.

Вот только на содранном скальпе жертвы в угодьях были имплантаты из нержавеющей стали, а у Табиты изящные косточки из оленьих рогов.

Осознание захлестывает меня холодным покалыванием. Вспоминается то, что Каллум сказал во время нашего ритуала. Посвященных в мистерии украшают оленьими рогами, что делает их более богоподобными.

Размер — это статус. Может быть, даже ранг.

У Девин своя иерархия, и она касается не только ее внутреннего круга высших людей, но и других.

Я смотрю в зеркало, как будто могу найти взгляд Каллума через стекло, но вижу только себя.

— Табита, мне нужно, чтобы ты объяснила, что это такое, — говорит агент Рана более сдержанным тоном.

Укрепляя свою решимость, Табита говорит:

— Мне нужен адвокат.

Детектив Риддик хмурит свои темные брови и решительно кивает.

— Тогда ладно. Попробуем найти.

Агент Рана бросает на него возмущенный взгляд.

— У нас мало времени, детектив. Нам нужны ответы сейчас.

— Она попросила адвоката. Я не знаю, как поступают федералы, но мы заботимся о своих жителях, — он кладет руки на поверхность стола, затем выпрямляется во весь рост.

Риддик проходит мимо меня из кабинета, фактически завершая допрос. Напряженная тишина заполняет комнату, когда агент Рана кивает офицеру, приказывая ему отвести Табиту обратно в камеру.

Как только они уходят, агент Рана пристально смотрит на меня, вставая и собирая свои папки.

— Зайди в мой кабинет, Сент-Джеймс, — затем она смотрит в двустороннее зеркало. — И вы все тоже.

Атмосфера в полицейском управлении сгущается, когда произошедшее в комнате для допросов, разносится по всему отделу.

По крайней мере, я рада, что Рана сидит не в том же самом кабинете, в котором был Алистер, и где он пытался изнасиловать меня. Я пытаюсь не смотреть в ту сторону, чтобы не вспоминать. Каллум специально становится рядом со мной, чтобы я не видела кабинет через окошко, затем протягивает руку и закрывает жалюзи.

— Со мной все в порядке, — говорю я ему.

Его рука успокаивающе касается моей.

— Знаю.

Входит агент Эрнандес, и детектив Эммонс следом. Как только мы собираемся в кабинете Раны, она приказывает Эммонсу закрыть дверь.

Она смеряет каждого из нас серьезным взглядом.

— Липтоны сегодня устраивают вечеринку, — объявляет она.

От удивления у меня поднимаются брови. После откровения, которое только что произошло во время допроса, это не то, что я ожидала услышать.

— Вечеринка, — в недоумении говорю я. — Сразу после того, как нашелся пропавший и травмированный член их семьи.

Я сразу же вспоминаю Винса Липтона, которого видела сквозь стену пламени.

Рана, кажется, разделяет мое удивление по этому поводу.

— Винс Липтон все еще проходит обследование в больнице, — говорит она, как будто это оправдывает поведение его семьи. — Вроде, это ежегодное собрание Липтонов по наблюдению за звездами или что-то в этом роде. Во время допроса миссис Липтон яростно заявила, что отмена вечеринки вызовет слишком много «разговоров», — для наглядности она показывает воздушные кавычки.