— Вот здесь все то, что ты нам сказала, — говорит она, открывая страницу. — Отмечай все, что противоречит словам Табиты, и записывай собственную оценку ее поведения.

Рана кладет такую же папку перед Каллумом, прежде чем направиться в комнату для допросов с Риддиком, оставляя Эммонса стоять в дальнем конце комнаты с другими федералами.

Агент Эрнандес садится по другую сторону от Каллума, и они обмениваются взглядами. Каллум раскрывает папку и поворачивает ее к агенту, включая его в процесс.

Когда начинается допрос, агент Рана просит Табиту назвать свое имя и должность, адрес и другие основные подтверждающие детали, чтобы ей было удобно отвечать на вопросы.

Нахмурившись, я смотрю на Эммонса.

— Где адвокат Табиты?

— Она отказалась от него, — заявляет он.

— Но вы все равно можете предоставить ей адвоката. Ей нужно… — я останавливаюсь, увидев жестокость на его лице, мгновенно все понимая.

Никто из местных не хочет защищать ее.

Я смотрю на Кросби, и он качает головой.

— Я ей не по карману, мисс Сент-Джеймс.

— Я бы не стала этого предлагать, — технически, мне он тоже не по карману. Он решил быть моим адвокатом только потому, что это в интересах Каллума.

Адвокат удивленно приподнимает бровь. Видимо, все понял.

Пока агент Рана продолжает интервью, на каждый из ее вопросов Табита отвечает либо молчанием, либо пренебрежительным «Я не знаю».

Беспокойство овладевает моими и без того слабыми нервами. Я барабаню ручкой по бедру, сдерживаясь, чтобы не начать мерить шагами комнату. Внутри меня медленно все закипает.

И то, как Каллум продолжает пялиться на меня, не помогает держать себя в руках.

Размеренно дыша, я пытаюсь написать заметки на странице, но мои мысли путаются. Я разрываюсь на части, не понимая, хочу ли, чтобы Табита сотрудничала или нет.

Нет никаких поддающихся проверке доказательств того, что именно эта женщина подлила мне что-то в кофе. Пока она молчит, федералы технически не могут предъявить ей обвинение в каком-либо преступлении.

Табита кажется сдержанной. Возможно, это ее стандартный механизм преодоления трудностей или это ее характер в принципе. Только изучая язык ее тела, наблюдая за тем, как она периодически дергает за повязку на голове, я понимаю, что это ее успокаивает. Каждый раз, когда она трогает ткань, она укрепляет свою защиту.

Кто-то проинструктировал ее. Тот, кто понимает внутреннюю работу правоохранительных органов. У нее был какой-то тренер.

Я вспоминаю тот момент, когда Табита протянула мне чашку. Прямо перед тем, как мне позвонил Кросби, Табита, отходя от стола, оглянулась на меня — и я понимаю, что она точно знала, что было в том напитке. На самую короткую секунду она почувствовала вину.

Когда мы впервые встретились с ней, Каллум обратил внимание на ее странное поведение, ведь она не стала расспрашивать нас об останках на месте преступления. Я отмахнулась от этого, сказав, что она просто не доверяет приезжим федералам.

Но Каллум никогда ничего не говорит просто так.

Я наклоняюсь к нему и шепчу:

— Ты мог бы заставить ее говорить, — у Каллума с ней было что-то вроде взаимопонимания. Он смог получить от нее больше информации, просто подмигнув, чего не получается у агента Рана.

— Я думаю, что у них все в порядке, — он прикрывает рот рукой — действие, которое я теперь изучила. Каллум, может, и не лжет мне, но язык его тела выдает, что он скрывает правду.

По общему признанию, лучшим сценарием для нас было бы, если бы Девин не нашли.

Я мысленно представляю будущие месяцы. Девин исчезает. Дело стопорится. Каллума переводят в новое учреждение для завершения лечения, где ему сокращают срок при помощи адвоката.

Никаких судебных процессов. Никакого тюремного заключения. Никакого перетягивания каната между моей верностью Каллуму и моим обещанием помочь Девин.

Это лучший исход — тот, при котором никто не страдает.

Только я не могу заглушить тоненький голосок внутри.

Наклоняюсь через стол к агенту, записывающему сеанс.

— Скажите агенту Рана, чтобы Табита сняла повязку.

Он отвечает с некоторым раздражением:

— Агент Рана вас слышит.

Рана бросает возмущенный взгляд на зеркало, прежде чем обратиться к Табите:

— Мисс Ярроу, не могли бы вы, пожалуйста, снять свою повязку.

Краем глаза я вижу, как черты Каллума темнеют. Его покрытые синяками костяшки пальцев белеют, когда он сжимает руку в кулак на столе.

Табита закусывает губу, на ее лбу появляются морщинки беспокойства. Она обращается к детективу Риддику.

— Я обязана?

— Никто не может заставить вас, — говорит он ей, — но сотрудничество пойдет вам на пользу.